Подписка на новости

* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Экономика
Социальные инвестиции

Бэтменов российской КСО попросили на выход

Олег Базалеев
руководитель департамента по социальным вопросам компании «Кресент Петролеум» (Ближний Восток), кандидат социологических наук

Августовские события, когда общественность отстояла шихан Куштау, всё чаще упоминают как некий символ перемен в отношениях между промышленностью и социумом.

Мол, борьба за башкирскую гору многое изменила.  Что-то поменялось, и в какой-то важной части российская корпоративная социальная ответственность (КСО) теперь будет работать по-другому.

Но вот только в какой части? И как именно по-другому? Да и точно ли?

Вот на эту тему и поговорим.

Колосс на чужих ногах

Но сначала надо разобраться, как на самом деле функционировала корпоративная социальная ответственность и какие скрытые от любопытного глаза пружины двигали все механизмы.

Если вспомнить противостояние вокруг шихана Куштау, то в сообщениях разных СМИ там постоянно мелькало имя одного из чиновников местного самоуправления – главы Ишимбайского района, где и разворачивались основные события. Митингующие даже потом требовали уволить Азамата Абдрахманова – так зовут активного управленца.

Похоже, многие информационные ресурсы демонизировали этого чиновника, приписывая ему чуть ли не командование отрядами «силовиков» — это вряд ли могло быть правдой. Однако само присутствие главы административного образования на месте событий и его несомненная игра за команду сторонников промышленного освоения никакого удивления не вызывает. Напротив, было бы удивительно, если бы не.

Это не какая-то странная аномалия.

Мы все привыкли к тому, что по умолчанию местные власти играют роль активных фасилитаторов при продвижении крупного промышленного бизнеса на новые территории.

Не будет преувеличением сказать, что глава местной администрации – это в каком-то смысле невидимый Бэтмен российской корпоративной социальной ответственности, а его «суперсила» — это «секретный ингредиент», на котором во многом держится отечественная КСО.

Ну, по крайней мере, в наиболее важные моменты, когда промышленный бизнес осваивает новые территории.

«Бэтмены» и их «суперсила»

Итак, как всё это работает?

«Невидимые» фасилитаторы в лице глав администраций «сшивают» вместе интересы бизнеса и населения, пытаясь получить устраивающую всех удобоваримую «картинку», где не будет уж очень пострадавших и совсем уж обиженных.  Но, естественно, совсем не обязательно каждый получит всё, чего он добивался.

На совещаниях с промышленниками такие управленцы жестко торгуются о социальных инвестициях (часто это единственный способ для небольшого поселения что-то «поиметь» от промышленного проекта) и ставят ребром вопросы о разбитых дорогах, пыли, шуме и других причиняемых соседством неприятностях.

Однако на публику, на общественных слушаниях тон глав местных администраций обычно меняется. Они разъясняют присутствующим спорные положения, сглаживают противоречия, напирают на преимущества и рассказывают о важности для развития района. То бишь местные чиновники фактически на полную катушку задействуют свой репутационный капитал для поддержки новой стройки.

Закрытость многих из этих коммуникаций, разные «повестки» на публику и за закрытыми дверями – всё это порождает немало мифов. Кто-то даже приписывает сельским чиновникам готовность «ломать через колено» несогласных в угоду новой стройке или производству.  Хотя в реальности глава местного самоуправления – это не та должность, где есть какие-то весомые «силовые» или административные рычаги.

Еще одно популярное заблуждение — что администраторы обычно являются горячими сторонниками промышленного освоения – ну, или видят в нем карьерные выгоды лично для себя. Мол, а в чем иначе их мотивация «вписываться» за промышленный проект?

А вот и нет. Мне приходилось много общаться с главами территориальных образований в подобных ситуациях. В минутку откровенности они часто говорили, что сами лично не видят, как их поселение выиграет от близости крупного промышленного проекта. Мол, налоги уйдут в федеральный центр или в лучшем случае поступят в региональный бюджет. Воздух и вода от такого соседства чище явно не станут. Да, будут рабочие места, но мало кто из селян имеет подходящую квалификацию, чтобы занять достойное место на новом производстве.

Однако закончится частный разговор – и чиновник обычно тут же снова «переключается» в формат сторонника нового промышленного производства.

С коммунистическим приветом

Истоки нынешней ситуации, когда глава местной администрации играет за команду промышленного проекта, — это, как нетрудно догадаться, наследие советского прошлого.

То есть всё это родом из того канувшего в Лету мира, где гордость за гигантские промышленные производства была перемешана с недооценкой экологических рисков и с невозможностью маленькому человеку что-то возразить против «большой стройки».

Удивительнее всего другое: советской власти нет уже три десятка лет, но большинство глав районных администраций считают (или до недавнего времени считали), что быть промоутером крупного бизнеса – это негласная часть их должностных обязанностей! Как будто это какой-то невидимый, но от этого не менее реальный пункт в должностной инструкции!

Тут явно повлиял тяжелый экономический кризис 1990-х — он серьезно «приморозил» ситуацию. Привлечь крупное промышленное производство в регион, чтобы у людей были зарплаты, а в казну поступали налоги — это воспринималось как дело государственной важности. И было устоявшееся представление, что местный администратор должен приложить все усилия, чтобы с этим не возникло проблем.

Однако жизнь не стоит на месте, и чрезмерно агитирующий за промышленный проект чиновник становится всё анахронизмом! И даже превращается в нешуточный риск для общественного спокойствия:

  • Люди беспокоятся о качестве жизни, чистоте окружающей среды – и не станут молчать, если их мнение было проигнорировано. К тому же соцсети дают много возможностей, чтобы частное мнение было услышано и получило поддержку.
  • Автоматизация производства и выделение непрофильных активов сократили персонал на предприятиях. Там, где полвека назад трудились тысячи, теперь вполне управятся две сотни. То есть лишь минимальная доля жителей города или района могут стать прямыми благополучателями от нового мега-проекта, получив там работу.
  • Предприятия сейчас чуть ли не все поголовно в частных руках – и среднестатистический россиянин не собирается рисковать своим комфортом ради пополнения чужого банковского счета.

Но главное, наверное, другое. В современной России экологическая повестка и защита культурно значимых мест стала одним из немногих легитимных каналов для выражения общего неудовольствия и политического протеста. То есть подход «пусть будет всё, как раньше» для государства чреват передачей репутационных козырей в руки своим политическим противникам.

Неудивительно, что в 2020 году адвокаты промышленности из числа государственных служащих разонравились самому государству!

На разбор полётов становись!

Прошедшее лето чётко показало, чего административная машина теперь ждёт от своих представителей на местах, когда разворачиваются корпоративные баталии, – и где для сельского или городского управленца проходит «двойная сплошная».

После событий на Куштау прокуратура начала проверку в отношении главы Ишимбаевского района по поводу его действий во время протестов. Позже на совете районных депутатов Ишимбая парламентарии вынесли Азамату Абдрахманову замечание за поведение на шихане – тот использовал нецензурную лексику в словесных перепалках с оппонентами. А в конце сентября муниципальный служащий публично принёс свои извинения в ходе заседания президиума регионального исполкома «Единой России»: мол, погорячился в пылу спора…

Сигнал «сверху» можно интерпретировать довольно безошибочно: местным властям вдруг напомнили, что становиться промоутерами промышленных проектов им, вообще-то, никто не поручал.

Месяцем позже случилась развязка другой красноречивой истории. Еще в июне следственные органы завели дело на мэра Норильска, обвинив чиновника в несвоевременном реагировании на разлив дизельного топлива в окрестностях северного города. По версии следствия, Ринат Ахметчин в течение двух дней после аварии ТЭЦ-3, которая произошла в мае 2020 года, не вводил в городе режим ЧС, а его бездействие привело к существенному увеличению вреда, нанесенного экологии Таймыра.

В октябре экс-управленцу вынесли приговор — полгода исправительных работ за халатность. Тогда же спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко в открытую назвала бывшего мэра и местных чиновников подконтрольными промышленной корпорации и потребовала «восстановить вертикаль власти».

В общем, сигналы прозвучали самые недвусмысленные. Теперь любой чиновник, примеряя ситуацию на себя, поневоле задумается, чтобы его не обвинили в смешивании корпоративного интереса с государственным.

Как теперь выяснилось, это два разных интереса.

Как «прожаривают» у соседей

Вот тут стоит подумать: а что если новый тренд сохранится, и местные чиновники и в самом деле перестанут играть за команду промышленников?

Собственно, могу поделиться опытом, как это может выглядеть.

Какое-то время назад я был в командировке в Казахстане, в одном из тамошних нефтегазовых регионов. Коллеги из дружественной нефтегазовой компании пригласили посетить их встречу с общественностью.

Задолго до начала мероприятия перед дверями в зал переминались полдюжины сотрудников нефтегазовой корпорации – настроение у них было не очень. Неприятные предчувствия их не обманули.

Заседание длилось не менее полутора часов при битком набитом зале – и жители, и сотрудники различных НКО, и местная пресса. Половину отведенного на мероприятие времени занимали вопросы и ответы. На нефтяников градом сыпались возмущенные вопросы: от малого количества рабочих мест и недостаточного объема налогов – до обвинений в мелких разливах и пыли на дорогах.

На мой взгляд постороннего было два весомых отличия от похожих мероприятий в России.

Во-первых, зашкаливал градус общественного негодования – несмотря на то, что объективно нефтяную компанию к злодеям отнести было сложно. Основная претензия была не в том, что промышленники причиняли вред, а в том, что не приносили достаточно пользы.

Во-вторых, обращало на себя внимание отношение местных властей. В России представители администрации бы старались «притушить» накал дискуссии – а тут, наоборот, подбрасывали в огонь всё новые «дровишки», вбрасывая для публичного обсуждения новые факты, когда нефтяники оказались не на высоте.

Когда представители компании покидали зал, то выглядели они изрядно помятыми — как будто их хорошенько пропарили в баньке.

Но это был еще не конец. На следующий день все обсуждавшиеся на встрече факты, вопросы и ответы, естественно, всплыли на страницах и сайтах местных новостных изданий – и стали обрастать сочными комментариями на местных интернет-форумах.

Сначала было непривычно. Но постепенно в голову мне стала закрадываться мысль: а, собственно, почему бы и нет?

Да, в России власти за закрытыми дверями устраивают похожую головомойку для промышленников – чтобы потом делать хорошую мину при плохой игре на публику. А собственно говоря, зачем?

В чём смысл власти публично «впрягаться» за промышленников, рискуя «потерять лицо» и собственный авторитет? Не проще ли публично озвучить имеющиеся претензии? Тут и рейтинг одобрения властей пойдёт в гору, да и сами промышленники начнут шевелиться гораздо шустрее…

Контуры будущего, или «Сделай всё сам»

К чему надо готовится корпорациям, когда они обнаружат опустевшие корпоративные окопы, а опция «Бэтмен по вызову» перестанет быть доступной? Ведь это не только шанс увидеть главу администрацию в роли бесстрастного арбитра – но и риск обнаружить местного управленца по другую сторону баррикады.

Мы сами далеко не всегда до конца осознаем, насколько тесным был (и пока еще остается) симбиоз «промышленной» КСО с вроде бы посторонними дядьками в кабинетах сельских администраций!

Например, это и написанные «левой ногой» отчеты по социальной оценке, в подготовке которых не участвовал ни один профильный специалист – всё это «прокатывало» просто потому, что в час «Ч» появлялся условный Петр Петрович и помогал «спасти лицо».

Сюда же относится и фантастически короткое (если мерять по международным лекалам) время, когда бизнес мог получить необходимые согласования от местного сообщества. Например, всего один-два дня, закладываемые компанией на то, чтобы переподписать соглашение о социально-экономическом сотрудничестве с территорией – причём большая часть времени уходит на то, чтобы доехать до удаленной территории и вернуться обратно.

За границей гранд-задача любого департамента КСО – это вход бизнеса на новые территории и выстраивание отношений с местными стейкхолдерами. Над этими целями часто месяцами бьются многочисленные команды из сотрудников и консультантов, рождаются многостраничные отчеты и проводятся недели «в полях», чтобы изучить социальные проблемы и приоритеты. И успех не гарантирован — даже со всеми этими ресурсами и усилиями.

А вот в российских корпорациях в подразделениях, занимающихся КСО, обычно можно по пальцам пересчитать людей, которые занимались бы НЕ социальными инвестициями!

Необходимость иметь больше людей, тратить больше ресурсов, закладывать еще больше времени – скорее всего, именно так будет выглядеть «новая нормальность» по части управления социальными рисками.

Иллюстрация: Дарья Азолина

Мнения авторов могут не совпадать с позицией редакции.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: