В Москве 7–8 апреля состоялась конференция “Подросток в мегаполисе: грани социальности”, организованная центром «Перекрёсток», Центром исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ,  в сотрудничестве с факультетом психологии ИОН РАНХиГС.

Один из круглых столов конференции был посвящён теме видимости подростков в городе. Я модерировала секцию, на которой урбанисты, социологи, представители бизнеса и НКО делились прикладными примерами и исследованиями.  Мы пробовали прояснить дилемму: нужен ли подросткам специальный, выделенный инфраструктурный слой, или город должен развивать универсальную инклюзивную среду, комфортную для всех? Ответы спикеров хоть и показали, что универсального подхода не существует, однако помогли сформулировать векторы ответственности для каждого городского актора.

Что хотят сами подростки?

Как подчеркнула социолог Любовь Борусяк (МГПУ), первая методологическая ошибка — воспринимать подростков как монолитную группу с едиными потребностями.

Серия глубинных интервью с московскими школьниками 7–11 классов выявила парадокс: подросткам в целом нравится город, они не требуют «особых условий» или навязанной заботы. Их ключевой запрос — свобода коммуникации со сверстниками и отсутствие стигмы. При этом ценностные ориентиры резко меняются с возрастом: младшие подростки ищут предсказуемости и безопасности, старшие — эмансипации, риска и самостоятельности. Любовь резюмировала важный для городских стратегий тезис: как только взрослые начинают активно «конструировать» среду специально для подростков, те инстинктивно ищут альтернативные, неформальные маршруты.

Дискуссию дополнили наблюдения из зала: феномен торговых центров как главных подростковых хабов объясняется не любовью к потреблению, а сочетанием комфорта, бесплатного доступа, безопасности под камерами и охраной, а также наличием инфраструктуры для создания контента в соцсетях. ТЦ становятся неочевидными, но крайне устойчивыми «нейтральными зонами», где подростки самостоятельно выстраивают микро-социальные связи без внешнего контроля.

Право на город и «безделье»

Урбанист Диана Кодзокова (НИУ ВШЭ) сместила фокус с «проблемы подростков» на «проблему взрослой оптики». Подростки — естественные знатоки территории: они считывают микроклимат дворов, знают маршруты, обходят конфликтные точки.

Их повседневная практика «вечного гуляния» формирует альтернативную, живую карту города, которую не учитывают типовые программы благоустройства. Диана напомнила о праве подростков на «безделье» и некоммерческие пространства, где можно просто находиться, не нарушая границ других горожан и не следуя навязанным сценариям использования.

Соучаствующее проектирование теряет смысл и подрывает доверие, если после пилотного запуска объекты демонтируются или игнорируются взрослыми кураторами. Подросткам нужны не временные проекты и развлечения с сооружением арт-объектов (часто организованных по заказу и для отчётности), а устойчивые механизмы интеграции в территорию.

Двигаясь по «лестнице участия» Роджера Харта, город должен переходить от декоративного вовлечения к реальному распределению ответственности, признавая за подростками статус полноправных горожан.

«Третьи места» и сообщества практик

Где подростки формируют идентичность, если школьные и коммерческие пространства предлагают лишь готовые ролевые модели? Исследователь Мария Севостьянова представила интересный кейс из Улан-Удэ. Подростки из интерната активно осваивают буддийский дацан как «третье место». Там они выступают не как ученики или дети, а как равные гости, взаимодействующие со значимыми взрослыми на иных, не иерархических условиях.

Пространство храма позволяет сохранить культурные корни, адаптироваться к городской среде и сформировать «третью идентичность», которая позже находит выход в современном искусстве и урбанистических практиках. История наглядно показывает, как  подростки тяготеют к тем местам, где с ними говорят на равных, предлагая смыслы и поддержку, а не надзор и ограничения.

Эту логику подтвердила социальный антрополог Александра Мартыненко на примере фестиваля подростковых групп «Узелок» в Обнинске (АНО «Одинаково разные»). Опираясь на теорию сообщества практик Жана Лейва и Этьена Венгера, организаторы отказались от неолиберальной модели «педагог-ученик» в пользу взаимодействия «коллектив-коллектив». Взрослые участники фестиваля не создают специальные условия для детей, а участвуют в создании и проведения мероприятии как равные партнёры. Интересно, что когда команда думала о том, как обозначить возраст участников на афише так, чтобы привлечь подростков, то после долгих размышлений отказалась от маркировки возраста «10–17 лет» в пользу отрытого участия всех, кто «10+». Акцент на участниках-подростках лишь замкнул бы и создал изолированное пространство, а открытая маркировка позволила включить в пространство как молодых участников команды, так и взрослых. Александра отметила, что настоящая интеграция происходит не на сцене, а на периферии практики — в совместной подготовке, обсуждении, создании афиш и волонтёрстве.

Бизнес-стратегия: от сегрегации к долгосрочным партнёрствам

Как девелоперам, ритейлу и корпорациям учитывать интересы подростков, не ограничиваясь декоративным набором практик и не скатываясь в спекулятивную социальную ответственность? Татьяна Мищенко (девелоперская компания MR) представила прагматичный подход. Для девелопера MR подростки — не «проблемная группа», а будущая аудитория и участники долгосрочных городских процессов, с которыми важна системная работа на всех уровнях.

Ведь даже самые добрые и хорошие идеи умирают, если они не инкапсулированы в экономику. Ключевой принцип: отказ от риторики «спасения» в пользу lifelong learning и понимания города как «полигона для сделок между поколениями», где не нужно изолировать подростков в отдельные зоны. Напротив, любое пространство должно давать всем возрастам инструменты и возможности для его освоения и участия в производстве устойчивой городской среды.

В проектах MR соучаствующее проектирование включает элементы обучения экономической и юридической ответственности: подростки не просто создают концепции и фантазируют, но и знакомятся со сметами, нормативами, пожарной безопасностью и учатся работать с ограничениями. Ключевое здесь, конечно, то, что проекты детей не остаются размышлениями вместе со взрослыми, они реализуются в реальные арт-объекты или пространства. «Главная компетенция взрослого — оставаться профессионалом и честно объяснять границы возможного», — подчеркнула Мищенко. Важно понимать, что такие проекты, завязанные на вкладе бизнеса в развитие человеческого капитала, невозможны без грамотного событийного маркетинга и системной партнерской работы.

Открытые вопросы и векторы для городских акторов

Дискуссия выявила фундаментальные напряжения, которые остаются предметом рефлексии для исследователей, градостроителей, бизнеса, НКО и образовательных институтов. Эти вопросы важно поднимать в межсекторном диалоге, так как именно они задают вектор развития городской политики:

• Нужно ли выделять подростков в отдельную аудиторию при проектировании городских пространств, или инклюзивная среда, где поколения «сталкиваются» и учатся договариваться, эффективнее проектной сегрегации?

• Действительно ли подросткам нужны специальные зоны, или им достаточно права на безопасные незапрограммированные, лиминальные пространства — будь то заброшенные здания, фудкорты, парковые зоны или культурные центры, где они самостоятельно выстраивают социальную ткань?

• Где проходит граница между необходимой безопасностью и излишним контролем, который превращает подростков из агентов городской жизни в объект наблюдения?

• Какие компетенции должны развивать взрослые-кураторы (урбанисты, педагоги, представители бизнеса), чтобы брать на себя ответственность за совместные проекты?

При всём разнообразии участников и представленных кейсов и исследований мы всё же сошлись во мнении, что важно пересмотреть то, как взрослые организаторы взаимодействуют с подростками. Разные акторы — от девелоперов до некоммерческих фондов — лучше поймут подростков, если перейдут от патерналистской логики к партнёрской. Это означает готовность делить территорию, признавать компетенции самих подростков, финансировать не только «запуск», но и долгосрочную поддержку инициатив, а также честно транслировать общие ограничения как часть реального городского опыта.

Город, замечающий подростков, — это экосистема, где бизнес, власть, образование и НКО готовы предоставить подросткам право на самостоятельное освоение среды и на соавторство.

Останутся ли они «невидимыми» или станут полноправными агентами городского развития, зависит от того, насколько общество готово переосмыслить собственный страх перед подростковой автономией и заменить контроль на диалог. И, возможно, именно в этом диалоге взрослые найдут ответы на собственные вопросы о свободе, безопасности и праве на город, которое принадлежит всем, независимо от возраста.

Иллюстрация автора