Подписка на новости

* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Алексей Костин,
исполнительный директор НП «КСО – Русский Центр», к.э.н.

С большим интересом читаю довольно редкие сейчас экономические статьи-прогнозы в условиях политической и экономической турбулентности в России. 1 мая в МК вышло большое интервью Владислава Иноземцева с реалистичными оценками предстоящей колоссальной, очень трудной, а в отдельных отраслях, шоковой перестройки российской экономики уже в этом году.

Николай Новичков, депутат Государственной думы, доктор экономических наук, проработавший до этого на конкретных должностях в Правительстве Пермского края, придерживается прямо противоположной точки зрения в той же МК от 10 мая — без паники, у нас все будет хорошо: «Все это я говорю к тому, что прочность нашей экономики определяется не столько накопленными ресурсами, сколько потенциалом развития. Нарождающийся новый экономический порядок открывает возможности для тех, кто готов и может развиваться. И наша сила не в золотовалютных запасах (которые, как выяснилось, не такие уж и высоколиквидные, как нас уверяли в Банке России), а в том, что мы можем совершить прорыв по всему комплексу современных отраслей экономики и занять неплохие позиции на всех глобальных рынках.» Как тут не вспомнить нашу десятилетнюю президентско-правительственную риторику про «ПРОРЫВ»! Новичков даже не упоминает о проблеме импортозамещения практически во всех секторах российской экономики от автомобильных и авиадеталей до семян по большой номенклатуре агрокультур, где импортная зависимость, как и по медицинским субстанциям для производства лекарств, составляет до 90%:

Запас прочности, говорите? О нашей железобетонной финансово-экономической прочности в резервах ФНБ нам все последние 20 лет рассказывали на самых высоких уровнях власти, да теперь верится с трудом – их половина заморожена на Западе, а про планы использования его второй половины правительство как-то не спешит информировать озабоченных россиян. Зато вынуждено прогнозировать около 12% падения ВВП в 2022 году, что скажется на всех экономических показателях: от роста цен и дефицита продуктов до резко растущей безработицы. Так что сейчас читать полезно всех: и пессимистов-объективистов, и оптимистов-прорывистов.

Это о текущей ситуации в экономике и прогнозах на обозримое будущее. Ясно, что эти прогнозы носят приблизительный экспертный характер, а ситуация в стране и в мире ежедневно меняется. А что с приверженностью к устойчивому развитию и ESG? Российские компании, декларирующие приверженность ESG (принципам устойчивого развития с точки зрения экологии, социальной сферы и защиты труда, а также стандартов корпоративного управления), в своих отчетах об устойчивом развитии часто приводят сведения, которые могут вводить в заблуждение по поводу экологической или социальной миссии компании. К такому выводу пришли в апреле исследователи НИУ ВШЭ в докладе «ESG: три буквы, которые меняют мир».

«ESG-повестка в половине случаев является фейком чистым, а еще в половине случаев — фейком не сильно осмысленным. Для нас большинство вещей, которые там читаем [в ESG-отчетах], — это некая декларация о намерениях», — говорила летом прошлого года о ESG-отчетах российских компаний глава Росприроднадзора Светлана Радионова. Forbes считает, что методологии, по которым компании получают ESG-рейтинги, а также ESG-отчеты компаний нередко критикуются как в России, так и за рубежом — в частности, за то, что из-за обилия разных методов и отсутствия стандартизации в оценке соблюдения ESG-принципов инвесторам и другим заинтересованным сторонам сложно сделать вывод о реальном положении дел.

На этом выводе, или постулате, хотелось бы остановиться поподробнее. Отчеты по устойчивому развитию уже годами и даже десятилетиями (с 2002 года) публикуются нашими компаниями по международным стандартам: GRI, AA1000 (SES), IIRC, SASB и другими, причем 2/3 отчетов по методике GRI, где имеются уже хорошо апробированные отраслевые стандарты. Так что основа для сравнения отчетов по УР между компаниями и в динамике по годам имеется уже прочная и наработанная. А система независимой верификации отчетности давно создана и работает достаточно эффективно и убедительно. Поэтому приведенный выше вывод Росприроднадзора и комментарий Forbes представляются крайне спорными и необъективными.

Теперь о проблеме «Импакт-вошинга» по-русски, имеющей прямое отношение к «фейковости» отчетности.
Эксперты НИУ ВШЭ, которые изучили отчеты об устойчивом развитии 25 крупнейших российских компаний из различных отраслей («Газпром», «Лукойл», Сбербанк, АФК «Система», ВТБ, «Норникель», «Магнит» и ряд других), «выделили несколько типовых видов так называемого импакт-вошинга — имитации реализации экологической или социальной миссии. В таких практиках авторы доклада выделяют:

  • манипулирование показателями (указание только относительных значений, например, по сравнению с прошлым годом);
  • постановку общих целей, достижение которых невозможно отследить;
    отсутствие долгосрочного планирования;
  • компании изображают добросовестное правоприменение в качестве достижений;
  • несоответствие данных в отчетах и информации в открытых источниках».

Данный перечень способов и направлений «имитационности» не выдерживает никакой критики. Например, каждая компания ставит общие стратегические цели, соответствующие ее миссии. Эти цели обычно не имеют количественных составляющих, что понятно и вполне нормально. Цифры и конкретика обычно появляются при их развертывании и детализации по соответствующим подцелям. Это аналогично общим 17 Целям устойчивого развития ООН, которые детализируются в 169 конкретных задачах по этим направлениям с показателями их достижения. «Отсутствие долгосрочного планирования» это никак не способ обмануть или избежать критики со стороны своих стейкхолдеров, нормальный плановый интервал сейчас составляет три года. И это правильно, т.к. развитие экономики страны в целом фактически никак не планируется, поэтому компаниям не на что ориентироваться на 10-15 лет вперед. Невыполненная по всем показателям федеральная Стратегия-2020 тому убедительный пример. Можно и дальше комментировать эти неубедительные направления «импакт-вошинга» российских компаний.

Остался ли у компаний интерес к ESG?
Многие компании, которые активно внедряли ESG-повестку, чаще всего ориентировались на перспективу западных инвестиций, говорит директор-руководитель группы ESG-рейтингов «Эксперт РА» Юлия Катасонова. Теперь интерес к российским компаниям с точки зрения инвестиций из-за рубежа упал, необходимость формировать позитивный имидж для западных инвесторов отпала. Она отмечает, что в сложившейся ситуации, с высокой ключевой ставкой ЦБ, многие компании не рассматривают возможность привлечения новых заимствований, а реализация ESG-проектов требует финансирования.

В то же время интерес к теме не прекратился совсем, говорит Катасонова. «Многие крупные российские экспортеры, давно работающие в ESG-повестке, заявили, что они не будут от нее отходить и продолжат в ней работать», — считает эксперт. ESG — это не только экология, и компании могут продолжать реализовывать свою ESG-повестку, например, в социальной сфере: повышать зарплаты, реализовывать социальные программы для сотрудников, повышать их квалификацию и т. д. «Все то, что компания делает, можно зафиксировать в рейтингах, потому что рейтинги — это обсчитываемый результат, который показывает текущее положение дел в компании», — заключает Катасонова.

Такую же ситуацию фиксирует и апрельский опрос «ESG – реальность, куда движется бизнес?» Агентства ESG консалтинг: абсолютное большинство крупных и средних российских компаний не собираются пока что менять свои ESG стратегии и планы. Да, мотивация международного «зеленого» финансирования резко снизилась на данном этапе жестких западных санкций, но российские компании остаются приверженными своим стратегиям устойчивого и ESG развития, понимая их международную и российскую безалтернативность даже в среднесрочной перспективе.

Полемика вокруг дальнейшего использования принципов устойчивого развития и ESG в России не прекращается и будет только интенсифицироваться в дальнейшем. Не исключено, что российские компании остаются привержены данным стратегиям пока что «по инерции», ведь штормовые обстоятельства наступили только менее трех месяцев тому назад. Прогнозировать их действия на сколько-нибудь продолжительный период в будущем, дело довольно неблагодарное. И здесь предлагаю вернуться в самое начало этой статьи – все зависит от того, в какие новые экономические условия компании будут поставлены после окончания специальной военной операции и какие международные санкции будут сохранены или отменены. Предугадать это на данном этапе ни один депутат или эксперт не смогут.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: