Подписка на новости

* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Экономика
Экология

«Зеленая» экономика: модель институциональной эффективности

Бизнес и общество

Марина Удачина, директор Института Инноваций Инфраструктуры и Инвестиций, к.э.н.,

Галина Плотникова, руководитель проектов Института Инноваций Инфраструктуры и Инвестиций, к.э.н.,

Наталия Фреик, к.соц.н.

Общие тенденции социально-экономического развития оказывают самое непосредственное влияние на перспективы и возможности внедрения «зеленых» технологий в России, особенности национальной модели «зеленой» экономики.

«Зеленый» рост может восприниматься только как стратегическое дополнение к существующим в стране приоритетам и задачам экологической и экономической политики.

«Озеленение» траектории национального развития требует учета основных вызовов как центральной задачи нашей экономической стратегии. Назовем четыре основополагающих.

Первый. «Зеленый» рост неразрывно связан с внедрением инноваций.

Многочисленные исследования, в том числе и Института Инноваций Инфраструктуры и Инвестиций, проведенные в декабре 2013 года совместно с Торгово-промышленной палатой Российской Федерации, свидетельствуют о низкой инновационной активности российского бизнеса.

Несмотря на то, что более 88% представителей среднего регионального бизнеса высоко оценивают значимость инноваций как перспективы развития компании, повышения ее эффективности и конкурентоспособности, тем не менее инновации рассматриваются как разовые инвестиции, ресурсоемкие «мега-проекты», а не как ежедневная, системная работа.

В результате, степень износа основных фондов в России только увеличивается – за последние 12 лет на 22,4%, что свидетельствует о использовании предприятиями накопленного потенциала, при этом вложение инвестиций в долгосрочные проекты по модернизации, внедрению передовых технологий, программ по ресурсоэффективности и экологической безопасности, не являются приоритетными.

Второй. Экологическая эффективность предполагает рациональное природопользование и высокое качество эко-услуг.

В условиях отсутствия единой государственной программы и приоритетов развития природоохранного законодательства обновление российского природоохранного законодательства и его гармонизация с европейскими природоохранными нормами и стандартами осуществляются  преимущественно бессистемно, без ориентации на стратегические приоритеты в области устойчивого развития.

Третий. Когда речь идет об инновациях, о внедрении передовых технологий на российских предприятиях, часто предлагается взять за основу использование западных, в первую очередь европейских практик. Однако в Европе практически не осталось сырьевой промышленности. Ориентация европейского бизнеса на высокотехнологичную продукцию позволяет ему широко применять «зеленые» технологии.

На фоне многолетних разговоров о необходимости диверсификации российской экономики и планов избавления ее от сырьевой зависимости, продолжается деградация целых отраслей, не связанных с добычей сырья. Такое доминирование добывающего сектора в структуре российской экономики не способствует «зеленому» росту. За 10 лет доля добычи сырья в ВВП только выросла на 3,4% (с 5,9 до 9,3%), а вклад несырьевых производств уменьшился. Зато заметно вырос вклад сектора госуправления с учетом обеспечения военной безопасности и социального страхования — на 1,1 п.п. с 4,5% до 5,6% от всего ВВП.

Соответственно, возникает вопрос, насколько применение «зеленых» технологий возможно в России, экономика которой остается сырьевой?

Четвертый. Обсуждая задачу разработки национальной модели «зеленой» экономики, следует принимать во внимание социальный аспект – спросе на «зеленые» инициативы со стороны населения, активной вовлеченности граждан в данную проблематику. Поскольку именно население активизирует и стимулирует бизнес и органы государственной власти на внедрение и продвижение «зеленых» решений.

Результаты же опросов общественного мнения свидетельствуют об отсутствии заинтересованности населения в приобретении экологически безопасной и ресурсосберегающей продукции.

Особенности национальной модели «зеленой» экономики

В российском экспертном сообществе инициировалось значительное число исследовательских проектов, направленных на оценку уровня устойчивости развития социально-экономической системы страны и ее регионов, определения уровня экологического благополучия.

Но все они при этом были ориентированы на анализ текущего состояния или результатов реализуемой социально-экономической политики.

Являясь одним из идеологов продвижения концепции устойчивого развития, используя данный подход в своей профессиональной деятельности при проектировании территориального развития, Институт Инноваций Инфраструктуры и Инвестиций  инициировал проведение исследования, которое бы помогло выявить причины неудовлетворительных результатов, а также оценить потенциал перехода к новой модели.

Результаты исследования «Институциональная эффективность субъектов Российской Федерации в области устойчивого развития» базируются на анализе данных по 10 субъектам Российской Федерации, отличающихся по своей экономической специализации, географическому положению, а также бюджетной обеспеченности и оценке деятельности 100 предприятий с государственным участием, расположенных в пилотных регионах.

Вывод об институциональной готовности региона к модели «зеленой экономики» основывался на оценке трех основных параметров:

1) системы стратегического планирования, то есть степени соответствия совокупности целей и приоритетов развития принципам «зеленой» экономики.

2) механизмов и инструментов, действующих в регионе или на предприятии и отвечающих принципам «зеленого роста», иными словами, насколько развита:

• система управления качеством,

• меры стимулирования энергоэффективности,

• снижения негативного воздействия на окружающую среду,

• механизмы социального партнерства.

3) система управления – насколько организационная структура соответствует модели «зеленой» экономики, так есть насколько система принятия управленческих решений в регионе или на предприятии базируется на принципах триединой оценки социальных, экологических и экономических последствий.

Полученные нами результаты свидетельствуют о наличии существенных перекосов и низкой институциональной готовности российских регионов к модели «зеленой экономики» – интегральный показатель готовности составляет около 37% из 100 возможных.

Наиболее адаптирована к внедрению принципов устойчивого развития региональная система стратегического планирования – 58%,  при этом в разы менее развиты конкретные механизмы и инструменты, поддерживающие и стимулирующие «зеленый рост» экономики в российских регионах –  система управления качеством, меры стимулирования энергоэффективности, снижения негативного воздействия на окружающую среду, механизмы социального партнерства – не более 12%. Недостаточно адаптирована к принципам устойчивого развития и система регионального управления – 26%.

Институциональная адаптированность регионов и предприятий государственного сектора российской экономики к внедрению принципов устойчивого развития в целом является достаточно невысокой – 37,3% и 16,85% (от максимально возможных 100 балла).

Кроме того, наблюдается большой разрыв между несколькими предприятиями-лидерами – как правило, крупными и действующими в международном высококонкурентном поле – и большинством других компаний госсектора. Так, институциональная готовность более 70% демонстрирует 5,5% предприятий, тогда как 33% предприятий институционально абсолютно не готовы к модели «зеленой экономики» (готовность – 0%).

Результаты исследования фиксируют рассогласованность системы стратегического планирования, практики хозяйственной деятельности и системы управления устойчивым развитием как на региональном, так и на корпоративном уровнях.

Наиболее институционально адаптированной к модели устойчивого развития является система стратегического планирования – 58,4% на региональном уровне и 22,4% на корпоративном. Наименее адаптированной – система управления устойчивым развитием – 15% и 7,2% соответственно.

Основным мотиватором для органов региональной власти являются федеральные инициативы и программы, корпоративного сектора – предписания регуляторов , которые содействуют постепенному повышению качества управления государственной собственностью, в том числе с учетом принципов устойчивого развития. 21,2% предприятий – в первую очередь, крупные госкомпании и корпорации – включают сведения о среднесрочных планах развития в свои годовые отчеты.

Наиболее развитым на предприятиях госсектора является «экономический» блок – механизмы, обеспечивающие устойчивый рост производства за счет повышения качества продукции (35,9%) и развития персонала (36,3%). При этом отсутствует понимание экономической целесообразности системного внедрения принципов устойчивого развития – например, только 17,6% предприятий обсуждают нефинансовые показатели деятельности компании в рамках своих годовых отчетов.

Социальный блок в первую очередь сосредоточен на внутренних стейкхолдерах – персонале. 25,3% госкомпаний имеют утвержденные документы, регламентирующие кадровую и социальную политику, механизмы «социального партнерства», предусматривающие учет интересов сотрудников предприятия, также являются наиболее распространенными – социальные выплаты (30,8%), проведение культурно-массовых мероприятий (20,9%), охрана труда и профессиональная безопасность (29,7%).

В гораздо меньшей степени среди госпредприятий принята практика реализации проектов в отношении внешних стейкхолдеров – поддержка благотворительных инициатив (15,4%), развитие территории присутствия (14,3%). Взаимодействие с территориями присутствия преимущественно рассматривается с точки зрения традиционного патернализма и благотворительности.

Для значительной доли предприятий экологические вопросы, охрана окружающей среды не входят в число приоритетных, воспринимается как вторичная по отношению к производственной деятельности. На предприятиях госсектора отсутствует интерес к учету и контролю экологических последствий принимаемых решений, разработки и использованию предупреждающих механизмов: на 76,9% предприятий отсутствуют какие-либо инициативы, направленные на снижение негативного экологического воздействия, на 82,4% – на повышение энергоэффективности. Только у 13,2% госкомпаний приняты документы, определяющие экологическую политику.

Осуществление природоохранных инициатив преимущественно осуществляется под давлением извне – в ответ на изменение нормативной правовой базы, требований регуляторов, необходимость соответствия международным стандартам и пр. Большинство госпредприятий не стремится к добровольному, полному и публичному раскрытию информации по экологическим показателям деятельности, ограничиваясь предоставлением лишь выполнением обязательных требований в этом вопросе.

Итак, среди основных ограничений внедрения принципов устойчивого развития и КСО в региональных системах управления и на предприятиях с госучастием удалось выделить следующие:

Субъекты РФ

Предприятия с госучастием

Отсутствие национального приоритета «устойчивого развития»

Органы власти субъектов Российской Федерации не мотивированы к внедрению принципов устойчивого развития: отсутствуют федеральные нормы и стратегические цели, не установлены индикаторы качества управления, базирующиеся на оценке «устойчивости» региона.

В результате, региональные инициативы носят «точечный» характер, основываясь на альтруизме ответственных лиц.

·         Информационная закрытостьгоссектора экономики

Госпредприятия в целом не стремятся к учету интересов большого числа стейкхолдеров (потребителей, контрагентов, конкурентов, местное население, СМИ, широкий круг общественности и др.), ориентируясь в первую очередь на государство в лице регуляторов – (Росимущество), соответствующие министерства и ведомства.

Неготовность публично сообщать и анализировать стоящие перед компанией проблемы – только 33,8% госпредприятий пилотных регионов имеют собственную страницу в сети Интернет – нацеленность исключительно на раскрытие позитивной информации низводит практику КСО и устойчивого развития к обеспечению PR и, частично, HR-функций.

Источник: расчеты Института инноваций инфраструктуры и инвестиций.

Проведенное исследование является первым шагом к изучению институциональных предпосылок и препятствий реализации модели устойчивого развития на уровне региональных и корпоративных систем управления.

Даже в условиях не сплошного обследования, а пилотирования регионов, принадлежащих к различным группам по своей специализации, социально-экономическому положению, административно-правовому статусу можно говорить о высокой гомогенности институциональных систем – их неразвитости в отношении внедрения принципов, механизмов и инструментов управления устойчивым развитием.

Другая ситуация наблюдается в государственном корпоративном секторе, где, наоборот, очевиден существенный разрыв между предприятиями-лидерами в области КСО и «абсолютными новичками», не имеющими практически никаких институциональных элементов в этой области.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: