26.07.2024

26356

Читать: 23 мин.

Корпоративная социальная ответственность как доминанта устойчивого развития*

Олег Чудинов,

кандидат экономических наук, доцент

Аннотация

В настоящее время бытует мнение, согласно которому бизнес-организации, изначально предназначенные для получения прибыли, становятся чем-то большим, чем просто экономические целостности, и превращаются в часть самого общества и его среды. Их действия уже сегодня оказывают влияние на качество жизни людей, экосистему планеты, а от наиболее крупных компаний начинает зависеть международная геополитическая повестка. Однако до сих пор такое понятие, как корпоративная социальная ответственность, считается отдельным стратегическим подходом к ведению бизнеса, способом повышения узнаваемости корпорации, а не рассматривается как необходимое новому времени воплощение принципа повсеместного применения навыков управления, направленного не только на получение прибыли, но и на всестороннее, системное и комплексное обеспечение устойчивого развития мира для обеспечения устойчивого развития бизнеса и общества в целом.

Предмет исследования – корпоративная социальная ответственность как доминанта устойчивого развития общества.

Цель работы –  установление степени влияния крупного бизнеса на глобальные социальные процессы и экосистему Земли. Рассматриваются доводы о необходимости ведения этической практики как области регулирования корпоративной деятельности, направленной на улучшение условий труда, клиентоориентированности, а также использования технологических процессов, не оказывающих негативного влияния на биологическое разнообразие планеты и социальную повестку. Приводится ретроспектива эволюции теоретических взглядов на роль и место ответственности бизнеса перед обществом и его влияние на обеспечение устойчивого развития.

Делаются выводы о том, что в эпоху антропоцена реализация концепции корпоративной социальной ответственности не только будет служить механизмом формирования положительного имиджа бизнес-организаций, развития персонала, снижения финансовых рисков, но и способствовать удовлетворению ожиданий общества и отвечать его потребностям.

Ключевые слова: корпоративная социальная ответственность; устойчивое развитие; антропоцен; экология 

Введение

Вторая половина XX в. ознаменовалась вхождением человечества в эпоху антропоцена[1] – период наиболее сильного влияния людей и их деятельности на окружающий мир [1, с. 28–31]. Случайно или нет, но именно в это время в научном сообществе впервые начинает применяться термин «корпоративная социальная ответственность», предложенный американским экономистом Говардом Ротманом Боуэном (Howard Rothmann Bowen; 1908–1989) в книге «Социальная ответственность бизнесмена» (Social Responsibilities of the Businessman) [2, с. 33; 3, с. 3–24] в результате происходивших в то время процессов: мощным рывком в технологическом развитии, демографическим взрывом и ростом уровня образования населения. Начался этап небывалой ранее высокой человеческой активности и ее влияния на экосистему Земли: от кратного повышения производительности труда (за счет использования в производственных процессах электронных вычислительных машин при увеличении потребления природных ресурсов) до первых испытаний ядерного оружия.

Одними из ведущих акторов в этих процессах становятся транснациональные компании и корпорации, а их политика и приоритеты начинают оказывать прямое влияние на развитие экосистем и социальных процессов. В складывающихся условиях их деятельность, с одной стороны, позволяет бизнесу получать сверхприбыли на основе долгосрочного планирования – на десятки лет вперед, а с другой стороны, в погоне за «золотым тельцом» некоторые из них начинают попирать принципы социальной справедливости и экологической безопасности и в угоду доходам ущемляют права незащищенных категорий населения или даже целых стран, как правило, колоний или так называемого третьего мира.

Так, британская корпорация Unilever, одна из крупнейших в мире производителей товаров повседневного спроса, в результате лесозаготовительных работ и добычи пальмового масла уничтожила более половины тропического леса третьего по величине острова мира Борнео [4]. Известен также случай, когда деятельность корпорации Shell, осуществлявшей 80% добычи нефти в Нигерии, привела к политическому, моральному и социальному кризису целого государства. Произошло это, когда нигерийского поэта Кена Саро Вива (Ken Saro Wiwa) и еще восемь человек казнили по приказу правительства из-за того, что они протестовали против деятельности корпорации[2]. В ходе расследования был установлен факт финансирования диктаторского режима в этой стране компанией Shell [5, с. 106].

Такие необдуманные и эгоцентричные действия бизнеса, несомненно, порождали протестные настроения среди работников, клиентов, партнеров по бизнесу и неравнодушных граждан. Причем социальные брожения отмечались не только в странах-жертвах, но и самих «бенефициарах» ввиду того, что резкий рост уровня образования в западных странах во второй половине XX в. позволил не только сформировать множество высококвалифицированных специалистов, но и поспособствовал осознанию населением имеющихся социальных и экономических проблем. Как следствие, корпорациям пришлось сталкиваться с давлением гражданского общества вследствие раскрытия негативной информации о деятельности коммерческих структур в СМИ, а также ростом требований и протестными настроениями трудовых слоев населения.

Информацию об оказании влияния общества на крупные организации можно найти в труде американского экономиста Майкла Мэскона (Michael Mescon; 1931–2017) Management, где утверждается, что именно в 1960-е гг. в общественном сознании стало складываться негативное отношение к бизнесу. По мнению ученого, оно было обусловлено необходимостью защиты гражданских прав, ростом интереса к военным действиям США в других странах, возникающими проблемами в сфере окружающей среды, а также в результате овладения трудовыми массами идеей консюмеризма (англ. consumerism от consumer – «потреблять»), приведшему к возникновению социального движения в защиту прав покупателей [6, с. 126–127].

В такой ситуации реализация многих бизнес-идей стала невозможной без выстраивания системного взаимодействия предпринимателей и общества. В противном случае отсутствие такой работы вначале оказывало негативное действие на имидж компании, а затем и на ее прибыль. Становилось понятным, что этические основы в бизнес-процессах начинают становиться не просто определяющими, но базовыми при выработке любого управленческого решения. Начинает проявляться явная зависимость корпоративного планирования от социальных, политических и экологических потребностей общества. Таким образом, корпорации превращаются в нечто большее, чем просто экономические целостности, – они становятся неотделимыми элементами процессов развития общества и государства, деятельности по достижению национальных целей и сохранению глобальных природных ресурсов. И наша страна не является в этом процессе исключением. Так, в Послании Президента Российской Федерации В. В. Путина Федеральному Собранию от 29 февраля прозвучали положения в части поступательного развития социальной сферы и развития бизнеса[3], а в Указе Президента «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»[4] к одним из ведущих направлений отнесены «достойный, эффективный труд и успешное предпринимательство», «сохранение населения, здоровье и благополучие людей», «комфортная и безопасная среда для жизни». Перечисленные задачи, безусловно, будут достигаться во взаимодействии с представителями коммерческого сектора с единовременным повышением социальных и экологических требований к осуществлению бизнес-процессов.

Теоретическое осмысление ответственности бизнеса и его роли в социально-экономических процессах

Влияние крупных промышленных корпораций на уровень жизни населения, социально-трудовые отношения и окружающую среду на системном уровне с помощью метода моделирования процессов с использованием ЭВМ было обнаружено полвека назад. Так, в Массачусетском технологическом университете (Кембридж, штат Массачусетс, США) в 1972 г. вышла монография «Предел роста» [7], где освещались проблемы зависимости роста населения от особенностей промышленного развития. При этом авторами монографии были сделаны расчеты влияния бизнес-структур на эти процессы. Согласно представленным данным, в случае, если корпорации не будут придерживаться соблюдения социальных и экологических принципов ведения бизнеса и в погоне за сиюминутной выгодой откажутся от обеспечения устойчивого развития, это может приводить в долгосрочной перспективе к снижению уровня здоровья и благосостояния населения всей планеты, истощению невозобновляемых ресурсов, а следовательно, к социальному, энергетическому и финансовому кризисам. Заслуживает интереса тот факт, что расчетные данные ученых практически совпали с тем, что впоследствии произошло в реальной жизни десятилетия спустя.

В это же время сначала в научный оборот, а потом и лексикон представителей бизнеса вводятся такие всем сегодня известные термины, как «стейкхолдер» и «будущие поколения» [8]. Так, термин «стейкхолдер» (или «заинтересованная сторона») был впервые применен на одной из конференций в апреле 1963 г.  При подготовке доклада о значении и роли лиц, которые могут влиять на установленные корпорациями цели, у Роберта Стюарта (Robert Stewart), Найта Аллена (Knight Allen) и Марион Дошер (Marion Doscher) возник вопрос о том, как называть этих лиц. И тогда Дошер предложила воспользоваться старым шотландским словом «стейкхолдер», обозначающим человека, имеющего законное основание претендовать на что-либо ценное [9, с. 68]. В 1970-е гг. американским профессором менеджмента и специалистом в области теории систем Расселом Линкольном Акоффом (Russell Lincoln Ackoff; 1919–2009) было предложено расширить дефиницию термина «стейкхолдер». К заинтересованным сторонам он предложил причислить нового участника – будущие поколения. По мнению исследователя, необходимо учитывать лиц, которые еще не появились на свет, для того чтобы управляющие не могли принимать решений, приводящих к ограничению прав или снижению качества жизни потомков [8, с. 7]. В 1980-е гг. теория заинтересованных сторон, исследующая взаимоотношения групп и индивидов, заинтересованных в деятельности конкретных фирм,  сменяется более детализированной и подкрепленной уже полученным практическим опытом взаимодействия корпораций со стейкхолдерами концепцией заинтересованных сторон, разработанной профессором университета Виргинии Роберт Эдвард Фрименом (R. Edward Freeman; 1951 – н. в.), который подробно раскрыл ее положения в своем труде Strategic Management: A stakeholder approach («Стратегический менеджмент: роль заинтересованных сторон») [9]. Основной идеей автора стало положение о том, что задача менеджеров сводится к управлению компанией в интересах не только ее владельцев и акционеров, но и всех без исключения заинтересованных сторон [11, с. 30]. Такое положение он обусловливает тем, что в форме неформальной коалиции стейкхолдеры могут оказывать серьезное влияние на деятельность бизнес-структур.

Также стоит отметить, что в 1980-е гг. концепция корпоративной социальной ответственности (далее – КСО) стала обрастать нормативными характеристиками, что было вызвано в первую очередь необходимостью объяснения того, почему корпорации должны заниматься социальной ответственностью, каково должно быть содержание таких практик и какие могут быть механизмы их законной реализации. Но уже 1986 г. Вильям Фредерик (William C. Frederick) отметил, что при выполнении установленных нормативов и правил последователи КСО забывали о моральных принципах и ценностях и, как следствие, часто забредали в логический тупик. Вильям Фредерик также отмечает, что критерием моральной корректности поведения бизнеса в современном мире становятся не общие представления об ответственности, а ее различные отражения в этической культуре конкретного общества. Например, они могут быть индивидуальны для христианского, марксистского или гуманистического обществ, каждое из которых имеет свои взгляды на то, каким должен быть бизнес [12, с. 130–134]. Таким образом, даже на современном этапе развития бизнеса, характеризующемся значимой ролью правового регулирования, можно сделать вывод о том, что важность природы человеческих отношений остается ключевой в решении социальных вопросов.

Еще одним важным событием в теоретическом осмыслении ответственности бизнеса и его роли в социально-экономических процессах является введение в научный оборот в 1987 г. термина «процесс корпоративной социальной политики», под которым его автор Эдвин М. Эпштейн (Edwin M. Epstein) подразумевает процесс, при котором корпоративная социальная ответственность идет рука об руку с корпоративной социальной восприимчивостью [13]. Под содержанием «восприимчивости» при этом понимается учет интересов общества, при котором корпорация берет на себя ответственность за влияние своей деятельности на покупателей, поставщиков, сотрудников, акционеров, местные сообщества и прочих стейкхолдеров, а также на окружающую среду. Иначе говоря, за то, что выходит за рамки нормативно-правовой деятельности.

Стоит также упомянуть теорию «корпоративной совести» (2006 г.) профессора колледжа бизнеса Университета Св. Фомы (Миннесота, США) Каннета Е. Годпастера (Kenneth E. Goodpaster). Автор «Анатомии духовного и социального сознания корпорации» приводит положение, согласно которому корпорация является субъектом морали и подразумевает наличие у менеджеров равных этических обязательств по отношению ко всем заинтересованным сторонам. Основная идея этой теории заключается в том, что в процессе управления организацией менеджер должен оперировать не только экономическими категориями, но также действовать согласно своему духовному и социальному сознанию, вводя его в ранг своих убеждений [14]. В настоящее время отечественный исследователь Л. М. Никитина, предлагает похожую теорию. По ее мнению, одной из основополагающих линий исследования КСО являются так называемые адресаты ответственности, к которым она относит субъекты ответственности, государство, человека, его будущее, разум и потребности, имеющиеся у человечества ресурсы и некоторую трансцендентальную сущность, т. е. Бога и бытие в целом[5].

Кроме того, начиная с 1990 г. и по настоящее время развиваются такие теории, как «концепция корпоративного гражданства» и «концепция устойчивости», а в 2004 г. появляется термин ESG, который дословно расшифровывается как экологическое (environmental), социальное (social) и корпоративное управление (corporate governance). Уже само название последней составляющей ESG свидетельствует о том, что социальные и экологические показатели рассматриваются на одном уровне с результатами управленческой деятельности. При этом социально-экологические эффекты наравне с возможной доходностью стали учитываться при принятии инвестиционных решений [15]. Следует также упомянуть, что современная концепция ESG сегодня опирается на 17 целей устойчивого развития, предложенных ООН 25 сентября 2015 г.

Социально-политическое влияние

Тема социальной ответственности бизнеса и ее роли в обеспечении устойчивого развития начинает приобретать особую актуальность под воздействием роста социальных потребностей общества, возникновения глобальных экологических проблем, повышения требований к условиям труда со стороны персонала, возросших требований к многообразию и качеству товаров и услуг у населения, а также поступательного развития теории менеджмента, международного права и управленческой практики.

В то же время нельзя утверждать, что вопросы социальной ответственности впервые начали подниматься только во второй половине XX в. Предтечей появления потребностей в устойчивом развитии, пусть и в примате своего содержания, стали не только перечисленные события, но и сама социальная природа человека. Если обратить внимание на то, как проходила социокультурная детерминация общества, можно убедиться в том, что еще первобытнообщинному строю было свойственно ответственное поведение по отношению друг к другу и своим обязанностям – это было условием выживания в сложных условиях. Разумеется, о разнообразном и широком влиянии таких небольших групп на социальную и тем более экологическую сферу, культурные и этнические традиции, морально-нравственные устои и идеолого-политические установки говорить не приходится. Да и о корпорациях речи тогда идти не могло. Но не стоит забывать, что развитие – это длительный и сложный процесс. Однако и в этом случае первобытнообщинный строй уже являлся полноценным социумом, пусть и с простейшими традициями, культурой и установленными порядками, так же как корпорация, представляющая собой объединение людей с распределенными ролями.

Можно возразить, что в разное время, в разных культурах и разных государствах существовали различные, часто полярные взгляды и убеждения (экономические, моральные и политические) не только практиков, но и представителей научных школ, касающиеся роли и значения социальной ответственности. Но нельзя отрицать и того факта, что ни в одном государстве сегодня нет легализованного рабства, а вопросы решения экологической повестки, социальной справедливости и гуманизации труда поставлены на контроль всеми странами мира. Возможно, это вызвано тем, что «человек научается ценить общежитие не только как средство, необходимое для жизни, но и как путь к прекрасной и достойной жизни и, наконец, как самостоятельную ценность. Общество людей прочно и сильно только взаимной поддержкою всех, общей солидарностью; постепенно эта связь и взаимная поддержка, в которой один борется за всех и все защищают одного, скрепляет людей более глубоким образом, – взаимным влечением и взаимною любовью. Развитие, углубление и одухотворение этой связи и этого чувства является высшей задачей, идеалом совместной жизни людей» [16, с. 72].

В настоящее время в процессах формирования политики устойчивого развития активное участие принимают не только представители социальных институтов и сам бизнес, но и органы государственной власти. Так, в 1987 г. в Монреале был подписан протокол The Montreal Protocol on Substances That Deplete the Ozone Layer («Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой»), в котором упоминается о том, что крупные корпорации должны увеличивать затраты на социальную и экологическую деятельность ради сохранения полноценной жизни на Земле. В этом же году при содействии ООН впервые был применен термин «устойчивое развитие» [17]. Десять лет спустя, в 1997 г., был подписан Киотский протокол, представляющий собой международное соглашение, уже не рекомендующее, а обязывающее развитые страны и страны с переходной экономикой сокращать или стабилизировать выбросы парниковых газов[6]. В 2002 г., в докладе Генерального секретаря ООН Кофи Аннана (Kofi Atta Annan; 1938–2018) «Разработка руководящих принципов относительно роли и социальной ответственности частного сектора» было отмечено, что: «наличие у крупных предприятий определенного манифеста о корпоративной социальной ответственности становится непременным условием успешной коммуникации и стратегии связей с общественностью» [18]. В 2015 г. Генеральной ассамблеей ООН в качестве «плана достижения лучшего и более устойчивого будущего для всех» было обозначено 17 целей устойчивого развития и определено 169 задач, которые необходимо для этого решить[7].

В нашей стране одним из наиболее значимых шагов власти в этом направлении был прозвучавший на XIII съезде РСПП в 2003 г. призыв к социально ответственному поведению бизнеса президента Российской Федерации В. В. Путина. Всего через год после его обращения Российским союзом промышленников и предпринимателей была принята «Социальная хартия российского бизнеса», ставшая сводом правил ответственной деловой практики и отвечавшая задачам устойчивого развития, действующая по сей день [19, с. 29].

Что касается развития ESG-повестки, то в 2022 г. В. В. Путиным было поручено «Правительству РФ рассмотреть вопрос об определении критериев отнесения инвестиционных проектов к числу проектов, отвечающих требованиям концепции экологической, социальной и корпоративной ответственности (ESG), а также о предоставлении мер государственной поддержки участникам таких проектов»[8]. До этого в Минэкономразвития России заявили о готовности разработать национальный ESG-стандарт в дополнение к уже принятым в России документам для поддержки зеленых проектов[9].

Важно учитывать, что эти требования связаны не с чьим-либо лоббизмом, желанием увеличить налоговую нагрузку для пополнения бюджета либо бюрократизацией госаппарата. Эти требования обусловлены возникшими необратимыми экологическими процессами, сокращением невозобновляемых ресурсов, возможным энергетическим кризисом в ближайшем десятилетии – вполне реальными рисками для будущих поколений.

Таким образом, не сам бизнес, а условия хозяйственной деятельности и ее влияние на социальные и экологические процессы определяют необходимость ведения любого дела, придерживаясь принципов ответственности. Здесь будет уместно привести цитату профессора Чикагского университета Лойолы (Loyola University Chicago, USA) Гомера Джонсона (Homer H. Johnson): «Мы должны дышать, чтобы жить, однако мало кто рассматривает дыхание в качестве единственной цели своей жизни. Так же бизнес существует для цели, более высокой, чем получение прибыли, – прибыль же, подобно дыханию, позволяет бизнесу достигать этой цели» [20].

Учитывая рассмотренные концепции, получившие широкий отклик и признание как в научной, так и прикладной сферах, можно прийти к выводу, что постулат Милтона Фридмана (Milton Friedman; 1912–2006), получившего в 1976 г. Нобелевскую премию по экономике, и утверждавшего, что «борьба с бедностью – функция не частного бизнеса, а только государства. Наше дело зарабатывать деньги для акционеров и клиентов в рамках закона. Других обязанностей у нас нет. Мы платим налоги и больше ничего никому не должны», безнадежно устарел [21, c. 132].

Практическое воплощение корпоративной социальной ответственности

С учетом вышеизложенного можно утверждать, что от степени ответственности корпораций как никогда ранее в истории человечества начинают зависеть качество жизни общества, определение социальной повестки государства, выполнение целей международной экологической политики, а также устойчивое развитие в целом. Как у бизнеса, так и у его внешней среды все более прочно формируется мнение, согласно которому предприятия становятся нечто большим, чем просто экономическая целостность. Теперь они – часть окружения, включающего множество составляющих, от которых зависит и само его существование.

В нынешней реальности ответственное поведение коммерческих структур воплощается в таких направлениях, как:

• развитие социальной, транспортной и энергетической инфраструктуры в регионах присутствия;
• сохранение и возобновление природных ресурсов;
• разработка новых и развитие существующих технологий энерго- и ресурсосбережения, их внедрение в производственные процессы;
• защита прав работников, социальное развитие персонала, улучшение условий труда;
• предоставление качественных товаров и услуг без преувеличения их свойств, соблюдение условий их ценовой и количественной доступности;
• развитие гражданского общества посредством реализации программ поддержки образования, медицины, защиты прав человека;
• поддержка и сохранение культуры, традиций и национальных особенностей местных жителей;
• помощь органам власти в решении социальных и экологических проблем;
• реализация и развитие программ волонтерства [22; 23].

Стоит отметить, что передовые управленческие практики позволяют трансформировать перечисленные направления в полноценный механизм взаимовыгодного партнерства бизнеса, государства и общества [24]. Обусловливается это тем, что осуществление такой работы позволяет не только укреплять имидж, повышать лояльность персонала и клиентов, располагать к себе местное сообщество, партнеров по бизнесу и органы власти [25; 26, с. 63], но и привлекать новых инвесторов, получать инновационные производственные и управленческие технологии, предлагать уникальные товары и услуги, в которых нуждается общество, занимать «пустые ниши» или выходить на новые рынки [27: 28]. 

Выводы

Ошибочно понимать под корпоративной социальной ответственностью некий вид модной благотворительности, нишевое направление менеджмента, форму маркетинга, PR-инструмент или дополнительные, навязанные обязанности, которые необходимо выполнять бизнесу в ущерб получению прибыли. Приведенный в статье анализ исторического движения, ретроспективы социально-политических процессов и постановки современных социально-экономических задач государства[10], которые теперь достигаются во взаимодействии с коммерческими структурами, а также эволюции теоретических подходов и существующего практического опыта в сфере социальной ответственности бизнеса показал, что она является современной и необходимой в условиях объективной реальности формой управления для любой организации. Становится очевидным, что система КСО включает как сами организации, так и заинтересованные стороны, определяет принципы взаимодействия предприятий со стейкхолдерами, а также уровни и сферы ответственности бизнеса за результаты своей деятельности.

Теоретическое переосмысление рассматриваемого явления позволяет понять, что реализация КСО в эпоху антропоцена может не только служить инструментом улучшения репутации, развития персонала компании, укрепления организации в целом, но и способом совместного решения социальных и экологических вопросов, достижения общегосударственных целей, повышения качества жизни населения, сохранения природы, ее биологического разнообразия и ресурсов для будущих поколений. 

Список источников

1. Ранкс К. Время людей. Популярная механика. 2017;(7):28–31.
2. Палацци М., Старчер Дж. Корпоративная социальная ответственность и успех в бизнесе. Менеджмент. 1998;(7):33.
3. Благов Ю. Е. Генезис корпоративной социальной ответственности // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 8. 2006;(2):3–24.
4. Иконникова В., Соснюк К. Проблемы регулирования производства пальмового масла на макроуровне. Мировое и национальное хозяйство. 2020;50(1):6–7.
5. Гурьева О. Ю. Корпоративная социальная ответственность как важнейшая современная социально-экономическая категория. На пути к гражданскому обществу. 2015;(4):105–108.
6. Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М.: Вильямс; 2008. 672 c.
7. Meadows D. H., Meadows D. L., Randers J., Behrens W. W.  The limits to growth: a report for the club of rome’s project on the predicament of mankind. NY.: Universe Books;  205 p.
8. Тополева Е. Взаимодействие с заинтересованными сторонами: методическое руководство для НКО. М., 2008. 48 с.
9. Freeman R. Edward. My Own Book Review. Strategic Management: A Stakeholder Approach. M@n@gement. 2022:25(1): 67–69.
10. Freeman R. E. Strategic management: a stakeholder approach. Boston: Pitman; 1984. 275 p.
11. Манайкина Е. С. Управление проектами в компании с учетом принципов концепции устойчивого развития. М.; РЭУ им. Г. В. Плеханова; 2015. С. 30.
12. Frederick W. C. Toward CSR-3: Why ethical analisys is indispensable and unavoidable in corporate affairs. California management review. 1986;18(2):126–141.
13. Epstein E. The corporate social policy process: beyond business ethics, corporate social responsibility, and corporate social responsibility. California management review. 1987:24(3):53–
14. Годпастер К. Е., Холлоран Т. Е. Анатомия духовного и социального сознания корпорации: кейс Medtronic, Inc. Российский журнал менеджмента. 2006;4(4):99–118.
15. Вострикова Е. О., Мешкова А. П. ESG-критерии в инвестировании: зарубежный и отечественный опыт. Финансовый журнал. 2020;12(4):117–120.
16. Ильин И. А. Сильная власть. Русская идея. М.: Эксмо; 2017. 704 с.
17. Перекрестов Д. Г., Поварич И. П., Шабашев В. А. Корпоративная социальная ответственность: вопросы теории и практики. М.: Академия естествознания; 2011. URL: http://www.monographies.ru/en/book/view?id=139.
18. Барбашин И. В., Федотовская Т. А., Титов С. Н. Аналитический вестник. Совет Федерации РФ. М.: Пилигрим; 2005; 278 с.
19. Кириллова О. Ю. Корпоративная социальная ответственность как объект внутреннего контроля. Управленческие науки. 2013;(4):27–32.
20. Johnson, H. Does it pay to be good? Social responsibility and financial performance. Business Horizons. 2003. November-December. Pp. 34–
21. Орехов С. А., Иванова С. П. Концепции и эволюция корпоративной социальной ответственности. Вестник РЭА им. Г. В. Плеханова. 2018;101(5):132.
22. Жукова Е. В. Стратегические приоритеты устойчивого развития и формирование алгоритма управления ESG-рисками. Креативная экономика. 2022;(2):611–628.
23. Замятина М. Ф., Тишков С. В. ESG-факторы в стратегиях компаний и регионов России и их роль в региональном инновационном развитии. Вопросы инновационной экономики. 2022;(1):501–518.
24. Огнивцева Е. С. Использование механизмов корпоративной социальной ответственности в агробизнесе зарубежных стран и их применение в России. Материалы Международной научно-практической конференции «Глобализация и аграрная экономика России: тенденции, возможные стратегии и риски» (Никоновские чтения-2011). 2011. С. 221–223.
25. Макаров И. Н., Назаренко В. С., Дробот Е. В. Корпоративная социальная ответственность как элемент взаимодействия компании со стейкхолдерами. Социальное предпринимательство и корпоративная социальная ответственность. 2021;2(2):113–128.
26. Семенова Н. Н. ESG-трансформация российских компаний в интересах устойчивого развития. Экономика. Налоги. Право. 2023;(3): 63.
27. Пышков Н. И., Иванова Е. С. Управление заинтересованными группами и их влияние на социальную ответственность бизнеса в условиях неопределенности внешней среды. Экономика и предпринимательство. 2021;128(3):1436–1440.
28. Кулькова В. Ю. Корпоративная социальная ответственность предпринимательских структур как форма кооперации стейкхолдеров и бизнеса. Фундаментальные и прикладные исследования кооперативного сектора экономики. 2019;(4):55–65. 

References

1. Ranks K. People’s time. Populyarnaya mekhanika = Popular mechanics. 2017;(7):28–31. (In Russ.).
2. Palazzi M., Starcher J. Corporate social responsibility and business success. Menedzhment = Management. 1998;(7):33. (In Russ.).
3. Blagov Yu.E. Genesis of corporate social responsibility. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Seriya 8. = Bulletin of St. Petersburg University. Series 8. 2006;(2):3–24. (In Russ.).
4. Ikonnikova V., Sosnyuk K. Problems of regulating palm oil production at the macro level. Mirovoe i nacional’noe hozyajstvo = World and national economy. 2020;(1):6–7. (In Russ.).
5. Guryeva O.Yu. Corporate social responsibility as the most important modern socio-economic category. Na puti k grazhdanskomu obshchestvu = On the way to civil society. 2015;(4):105–108. (In Russ.).
6. Mes con M., Albert M., Khedouri F. Fundamentals of management. Moscow: Williams; 2008. 672 p. (In Russ.).
7. Meadows D.H., Meadows D .L., Randers J., Behrens W. W. The limits to growth: a report for the club of rome’s project on the predicament of mankind. NY.: Universe Books; 1972.  205 p.
8. Topoleva E. Stakeholder engagement: a methodological guide for NGOs. Moscow, 2008. 48 p. (In Russ.).
9. Freeman R. Edward. My Own Book Review. Strategic Management: A Stakeholder Approach. M@n@gement. 2022:25(1): 67–69.
10. Freeman R. E. Strategic management: a stakeholder approach. Boston: Pitman; 1984. 275 p.
11. Manaikina E. S. Project management in the company, taking into account the principles of the concept of sustainable development. Moscow; Plekhanov Russian University of Economics, 2015. p. 30. (In Russ.).
12. Frederick W. C. Toward CSR-3: Why ethical analisys is indispensable and unavoidable in corporate affairs. California management review. 1986;18(2):126–141.
13. Epstein E. The corporate social policy process: beyond business ethics, corporate social responsibility, and corporate social responsibility. California management review. 1987:24(3):53–63.
14. Godpaster K. E., Halloran T. E. Anatomy of the spiritual and social consciousness of a corporation: the case of Medtronic, Inc. Rossijskij zhurnal menedzhmenta = Russian Journal of Management. 2006;(4):99–118. (In Russ.).
15. Vostrikova E. O., Meshkova A. P. ESG criteria in investing: foreign and domestic experience. Finansovyj zhurnal = Financial Journal. 2020;12(4):117–120. (In Russ.).
16. Ilyin I. A. Strong power. The Russian idea. Moscow: Eksmo Publishing House; 2017. 704 p. (In Russ.).
17. Perekrestov D. G., Povarich I. P., Shabashev V. A. Corporate social responsibility: issues of theory and practice. Moscow: Academy of Natural Sciences, 2011. URL: http://www.monographies.ru/en/book/view?id=139. (In Russ.).
18. Barbashin I. V., Fedotovskaya T. A., Titov S. N. Analytical bulletin. Analiticheskij vestnik. Sovet Federacii RF = The Federation Council of the Russian Federation. Moscow: Pilgrim; 278 p. (In Russ.).
19. Kirillova O. Yu. Corporate social responsibility as an object of internal control. Upravlencheskie nauki = Managerial sciences. 2013;(4):27–32. (In Russ.).
20. Johnson, H. Does it pay to be good? Social responsibility and financial performance. Business Horizons. November-December. Pp. 34–40.
21. Orekhov S. A., Ivanova S. P. Concepts and evolution of corporate social responsibility. Vestnik REA im. G. V. Plekhanova = Bulletin of the Plekhanov REA. 2018;101(5):132. (In Russ.).
22. Zhukova E. V. Strategic priorities of sustainable development and the formation of an ESG risk management algorithm. Kreativnaya ekonomika = Creative Economics. 2022;(2):611–628. (In Russ.).
23. Zamyatina M. F., Tishkov S. V. ESG factors in the strategies of companies and regions of Russia and their role in regional innovative development. Voprosy innovacionnoj ekonomiki = Issues of innovative economics. 2022;(1):501–518. (In Russ.).
24. Ognivtseva E. S. The use of corporate social responsibility mechanisms in agribusiness in foreign countries and their application in Russia. Materialy Mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii «Globalizaciya i agrarnaya ekonomika Rossii: tendencii, vozmozhnye strategii i riski» (Nikonovskie chteniya-2011) = Materials of the International scientific and practical conference “Globalization and the agrarian economy of Russia: trends, possible strategies and risks” (Nikon Readings-2011). 2011: 221– (In Russ.).
25. Makarov I. N., Nazarenko V. S., Drobot E. V. Corporate social responsibility as an element of a company’s interaction with stakeholders. Social’noe predprinimatel’stvo i korporativnaya social’naya otvetstvennost’ = Social entrepreneurship and corporate social responsibility. 2021;2(2):113–128. (In Russ.).
26. Semenova N. N. ESG-transformation of Russian companies in the interests of sustainable development. Nalogi. Pravo = Economy. Taxes. Right. 2023;(3): 63. (In Russ.).
27. Pyshkov N. I ., Ivanova E. S. Management of interest groups and their impact on business social responsibility in an uncertain environment. Ekonomika i predprinimatel’stvo = Economics and entrepreneurship. 2021;128(3):1436–1440. (In Russ.).
28. Kulkova V. Yu. Corporate social responsibility of entrepreneurial structures as a form of cooperation between stakeholders and business. Fundamental’nye i prikladnye issledovaniya kooperativnogo sektora ekonomiki = Fundamental and applied research of the cooperative sector of the economy. 2019;(4):55–65. (In Russ.).

[1] Термин «антропоцен» (др.-греч. ἄνθρωπος – «человек» + др.-греч. καινός – «новый») – по аналогии с общепринятым термином «голоцен» (эпоха, продолжающаяся последние 12 тысяч лет) – широко популяризован специалистом в химии атмосферы, Нобелевским лауреатом Паулем Крутценом.

[2] Никитина Л. М., Борзаков Д. В. Корпоративная социальная ответственность. Ростов н/Д: Феникс; 2015. С. 54.

[3] Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 29.02.2024 «Послание Президента Федеральному Собранию»

[4] Указ Президента Российской Федерации № 474 от 21.07.2020 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»

[5] Никитина Л. М., Борзаков Д. В. Корпоративная социальная ответственность. Ростов н/Д: Феникс; 2015. С. 12.

[6] Киотский протокол к рамочной конвенции организации объединенных наций об изменении климата. – Официальный текст на русском языке, ООН, 1998.  26 с.

[7] Цели устойчивого развития.  URL: http://www.unido.ru/overview/mdg.

[8] Перечень поручений по итогам встречи с членами Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» (утв. Президентом РФ 26.04.2022 № Пр-740).

[9] Путин поручил рассмотреть вопрос о поддержке инвестпроектов, отвечающих критериям ЕSG.  URL: https://tass.ru/ekonomika/14498597.

[10] Указ Президента Российской Федерации № 474 от 21.07.2020 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»

*Полный текст: Корпоративная социальная ответственность как доминанта устойчивого развития / О. О. Чудинов // Экономика. Налоги. Право. – 2024. – Т. 17, № 3. – С. 96–105. – DOI 10.26794/1999-849X-2024-17-3-96-105.