Кто-нибудь мог бы предположить такую тему для обсуждения нами всего лишь месяц тому назад? А обсуждать придется, назад ведь пути нет. Олег Базалеев начал очень содержательную и интересную дискуссию на эту тему.

Практически сразу после начала российской спецоперации на Украине отечественный рынок стали массово покидать западные компании – они либо прекратили работу с российскими клиентами, либо собрались выйти из совместного бизнеса. Звучали цифры, что в общей сложности решение об уходе приняли около трёхсот иностранных фирм.

К теме ESG этот массовый исход имеет самое прямое отношение, считает Олег Базалеев.

“Во-первых, потому что мотивация покидающих Россию компаний – нематериальная и даже прямо противоположная получению прибыли. Во-вторых, вопрос сохранения десятков тысяч рабочих мест и поставки нужных обществу товаров в непростой момент истории – это в чистом виде тема ответственности бизнеса перед обществом, то бишь пресловутая корпоративная социальная ответственность (КСО).

И вот сейчас массово «слиняли» компании, из которых треть числилась в отличниках российской корпоративной социальной ответственности, а у остальных как минимум была страничка на сайте по модной теме ESG. Думается, что такой фортель лишь подольёт масла в огонь административного недоверия”.

Вот тут-то и возникает целый букет вопросов о будущем социальной ответственности российских компаний.

Первое. В отсутствие в России признанных западных «передовиков» КСО и ESG, нашим компаниям на кого ориентироваться, и надо ли? Ориентироваться надо вне всяких сомнений. Даже в условиях политической и экономической изоляции России, ее информационная блокада вряд ли возможна. Так что изучение опыта и лучших практик, временно покинувших Россию иностранных компаний можно будет продолжить онлайн без труда. Зачем? Да, затем, что, даст Бог, этот конфликт когда-то закончится, и нашим компаниям придется вновь демонстрировать свою КСО и ESG, как дома, так и постепенно, при снятии санкций, и за рубежом.

Второе. С уходом западных компаний из капитала отечественных бизнес-структур с российского рынка ответственность наших, как правило, крупных компаний перед местными сообществами и стейкхолдерами никуда не исчезает, и ее нужно поддерживать хотя бы на прежнем уровне. Так что опять же, КСО и ESG надо продолжать.

Третье. У большинства российских компаний накоплен уже десятилетиями положительный опыт социальных проектов, корпоративной благотворительности и волонтерства. Взять и отказаться от них одномоментно никак не получится. Стейкхолдеры, на благо которых направлены все эти проекты, будут возмущены и не смогут принять отказ от них руководством компаний по неубедительной для них причине выхода из капитала компаний иностранцев.

Четвертое. Первое в аббревиатуре ESG – экология. У каждой компании свой достигнутый уровень достижений в этой области. Да, многие достижения мотивировались западными акционерами по стандартам их западных коллег и конкурентов. Но достигнутый уровень экологических успехов компаний также никак не может быть снижен, поскольку это непременно скажется на их внутрироссийском имидже.

Пятое. Уровень корпоративного управления в России последнее десятилетие, по крайней мере, не был высоким по сравнению с другими странами. И уровень раскрытия информации был также крайне низким, за исключением, возможно, первых лучших 50-100 компаний. Так что никаких особых усилий по сохранению имеющегося уровня корпоративного управления от российских компаний в условиях выхода иностранцев предпринимать не понадобится.

И вновь хотелось бы привести некоторые рассуждения на этот счет известного КСО-шника Олега Базалеева. И мои короткие комментарии в скобках. Он пишет:

«Вполушутку — вполусерьёз (но пока ещё со знаком вопроса) заговорили о том, не нужен ли в России свой собственный, суверенный ESG. Мысли, что российская ESG-трансформация должна развиваться вне зависимости от политической погоды на международной арене, сегодня популярны, как никогда. (В конце концов, международная изоляция России в среднесрочной перспективе – 5-10 лет – закончится, и тут суверенно российская ESG никому в мире не будет интересна – А.К.)

И страны БРИКС, и Китай, и Индия декларируют и демонстрируют приверженность общей международной ESG-повестке. Даже несмотря на их собственные жалобы, что дословное выполнение климатических показателей может «подрубить» экономический рост. Выглядит, как в известном анекдоте: колются, плачут, но продолжают есть кактус. Но ведь продолжают же! (И это факт, международная повестка и стандарты КСО, УР и ESG на развитом Востоке точно такие же, как и на Западе – А.К.).

Впрочем, ЕСТЬ ПРИЧИНА, по которой отечественная ESG-повестка может обособиться от всех прочих за считанные недели. Это может произойти, если сама принадлежность к западной повестке станет токсичной для российского общественного мнения. Пока (на конец марта 2022 года) мы ещё не в этой точке, но вполне можем там оказаться, учитывая с какой быстротой пробивается всё новое и новое дно в геополитических отношениях в последние недели и дни. (Верится с трудом, экономические интересы России не позволят ей достигнуть уровня токсичности Ирана или КНДР – А.К.)»

В дискуссию на эту же тему с Олегом Базалеевым вступает некто Сергей С.:

«Олег, на мой взгляд, все же немного гипертрофировал мысль ВЭБовских экспертов (которая, надо признать, так же далека от идеала). Речи о “суверенном ESG” (особенно на таких лубочных принципах) они не вели, а лишь нежно подводили базу под демонстрацию жизнеспособности их таксономии даже в отсутствие международных ориентиров и стандартов. (Похоже на правду, ВЭБ у нас всегда любил «замахнуться на Шекспира» – А.К.).

Основными точками приложения сил в настоящее время должны, таким образом, стать (а) единая методология национальной ESG-оценки/рейтингования; (б) национальные методологии реализации проектов и национальные же таксономии (в т. ч. по социальным проектам); и (в) понятные стимулы для реализации таких проектов. Реализация активности по данным направлениям не только может, но и, конечно, должна учитывать международные подходы и стандарты. Однако при этом нет ничего зазорного в том, что в итоге это будет именно “локальная” (национальная) самодостаточная система (имеющая всю полноту связей (гармонизации) с международными системами, которые смогут быть задействованы в “нормальной обстановке”. (Да, именно в таком виде, можно, на мой взгляд, говорить о национальной ESG. Эта модель может отличаться от международно принятой, но она должна включать все ключевые составляющие международной ESG – А.К.).

И наконец, как я уже за последнее время неоднократно говорил с больших и малых трибун, создание такой “локальной” (в терминах статьи – “суверенной”) системы, как ни парадоксально, могло бы (и опять же, должно бы) осуществляться не только на территории (и применительно к) Российской Федерации, но и иных союзных государств (например, членов тех же СНГ и ЕАЭС). За счет создания единых правил и подходов, а также технологической инфраструктуры, обеспечивающей их применение, а также учитывая территориальные и геополитические особенности, это бы не только поспособствовало значительному расширению пространства (или, если угодно, “рынка”) ESG, но и позволило бы достичь гораздо более значительных положительных эффектов (в т. ч. экологических, социальных и пр.). И не в последнюю очередь, этот подход мог бы послужить первым шагом к созданию объединенной евразийской системы, по амбициям и возможностям не уступающей зарубежным (региональным) аналогам. (С этим трудно не согласиться. – А.К.)».

Подытоживая эту неожиданно начавшуюся в стране дискуссию, не стоит, на мой взгляд, поднимать панику из-за отъезда значительной части иностранного бизнеса по теме ESG. Вот по использованию передовых технологий и привлечению капитала, да, стоит. Россия в ближайшие 10 лет, как минимум, не досчитается сотен миллиардов международных инвестиций и лучших мировых технологий для всех секторов экономики. А вот на уровень ESG международная изоляция России скажется несущественно, это все-таки не фактор производства, а его инфраструктура, на которую наши «партнеры» вряд ли будут обращать особое внимание как на способ давления.

Материал подготовлен с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов