Подписка на новости

* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Экономика
ESG
661
Читать: 6 мин.

ESG в условиях массового исхода иностранных компаний из России

Алексей Костин,
исполнительный директор НП «КСО – Русский Центр», к.э.н.

Кто-нибудь мог бы предположить такую тему для обсуждения нами всего лишь месяц тому назад? А обсуждать придется, назад ведь пути нет. Олег Базалеев начал очень содержательную и интересную дискуссию на эту тему.

Практически сразу после начала российской спецоперации на Украине отечественный рынок стали массово покидать западные компании – они либо прекратили работу с российскими клиентами, либо собрались выйти из совместного бизнеса. Звучали цифры, что в общей сложности решение об уходе приняли около трёхсот иностранных фирм.

К теме ESG этот массовый исход имеет самое прямое отношение, считает Олег Базалеев.

“Во-первых, потому что мотивация покидающих Россию компаний – нематериальная и даже прямо противоположная получению прибыли. Во-вторых, вопрос сохранения десятков тысяч рабочих мест и поставки нужных обществу товаров в непростой момент истории – это в чистом виде тема ответственности бизнеса перед обществом, то бишь пресловутая корпоративная социальная ответственность (КСО).

И вот сейчас массово «слиняли» компании, из которых треть числилась в отличниках российской корпоративной социальной ответственности, а у остальных как минимум была страничка на сайте по модной теме ESG. Думается, что такой фортель лишь подольёт масла в огонь административного недоверия”.

Вот тут-то и возникает целый букет вопросов о будущем социальной ответственности российских компаний.

Первое. В отсутствие в России признанных западных «передовиков» КСО и ESG, нашим компаниям на кого ориентироваться, и надо ли? Ориентироваться надо вне всяких сомнений. Даже в условиях политической и экономической изоляции России, ее информационная блокада вряд ли возможна. Так что изучение опыта и лучших практик, временно покинувших Россию иностранных компаний можно будет продолжить онлайн без труда. Зачем? Да, затем, что, даст Бог, этот конфликт когда-то закончится, и нашим компаниям придется вновь демонстрировать свою КСО и ESG, как дома, так и постепенно, при снятии санкций, и за рубежом.

Второе. С уходом западных компаний из капитала отечественных бизнес-структур с российского рынка ответственность наших, как правило, крупных компаний перед местными сообществами и стейкхолдерами никуда не исчезает, и ее нужно поддерживать хотя бы на прежнем уровне. Так что опять же, КСО и ESG надо продолжать.

Третье. У большинства российских компаний накоплен уже десятилетиями положительный опыт социальных проектов, корпоративной благотворительности и волонтерства. Взять и отказаться от них одномоментно никак не получится. Стейкхолдеры, на благо которых направлены все эти проекты, будут возмущены и не смогут принять отказ от них руководством компаний по неубедительной для них причине выхода из капитала компаний иностранцев.

Четвертое. Первое в аббревиатуре ESG – экология. У каждой компании свой достигнутый уровень достижений в этой области. Да, многие достижения мотивировались западными акционерами по стандартам их западных коллег и конкурентов. Но достигнутый уровень экологических успехов компаний также никак не может быть снижен, поскольку это непременно скажется на их внутрироссийском имидже.

Пятое. Уровень корпоративного управления в России последнее десятилетие, по крайней мере, не был высоким по сравнению с другими странами. И уровень раскрытия информации был также крайне низким, за исключением, возможно, первых лучших 50-100 компаний. Так что никаких особых усилий по сохранению имеющегося уровня корпоративного управления от российских компаний в условиях выхода иностранцев предпринимать не понадобится.

И вновь хотелось бы привести некоторые рассуждения на этот счет известного КСО-шника Олега Базалеева. И мои короткие комментарии в скобках. Он пишет:

«Вполушутку — вполусерьёз (но пока ещё со знаком вопроса) заговорили о том, не нужен ли в России свой собственный, суверенный ESG. Мысли, что российская ESG-трансформация должна развиваться вне зависимости от политической погоды на международной арене, сегодня популярны, как никогда. (В конце концов, международная изоляция России в среднесрочной перспективе – 5-10 лет – закончится, и тут суверенно российская ESG никому в мире не будет интересна – А.К.)

И страны БРИКС, и Китай, и Индия декларируют и демонстрируют приверженность общей международной ESG-повестке. Даже несмотря на их собственные жалобы, что дословное выполнение климатических показателей может «подрубить» экономический рост. Выглядит, как в известном анекдоте: колются, плачут, но продолжают есть кактус. Но ведь продолжают же! (И это факт, международная повестка и стандарты КСО, УР и ESG на развитом Востоке точно такие же, как и на Западе – А.К.).

Впрочем, ЕСТЬ ПРИЧИНА, по которой отечественная ESG-повестка может обособиться от всех прочих за считанные недели. Это может произойти, если сама принадлежность к западной повестке станет токсичной для российского общественного мнения. Пока (на конец марта 2022 года) мы ещё не в этой точке, но вполне можем там оказаться, учитывая с какой быстротой пробивается всё новое и новое дно в геополитических отношениях в последние недели и дни. (Верится с трудом, экономические интересы России не позволят ей достигнуть уровня токсичности Ирана или КНДР – А.К.)»

В дискуссию на эту же тему с Олегом Базалеевым вступает некто Сергей С.:

«Олег, на мой взгляд, все же немного гипертрофировал мысль ВЭБовских экспертов (которая, надо признать, так же далека от идеала). Речи о «суверенном ESG» (особенно на таких лубочных принципах) они не вели, а лишь нежно подводили базу под демонстрацию жизнеспособности их таксономии даже в отсутствие международных ориентиров и стандартов. (Похоже на правду, ВЭБ у нас всегда любил «замахнуться на Шекспира» — А.К.).

Основными точками приложения сил в настоящее время должны, таким образом, стать (а) единая методология национальной ESG-оценки/рейтингования; (б) национальные методологии реализации проектов и национальные же таксономии (в т. ч. по социальным проектам); и (в) понятные стимулы для реализации таких проектов. Реализация активности по данным направлениям не только может, но и, конечно, должна учитывать международные подходы и стандарты. Однако при этом нет ничего зазорного в том, что в итоге это будет именно «локальная» (национальная) самодостаточная система (имеющая всю полноту связей (гармонизации) с международными системами, которые смогут быть задействованы в «нормальной обстановке». (Да, именно в таком виде, можно, на мой взгляд, говорить о национальной ESG. Эта модель может отличаться от международно принятой, но она должна включать все ключевые составляющие международной ESG – А.К.).

И наконец, как я уже за последнее время неоднократно говорил с больших и малых трибун, создание такой «локальной» (в терминах статьи — «суверенной») системы, как ни парадоксально, могло бы (и опять же, должно бы) осуществляться не только на территории (и применительно к) Российской Федерации, но и иных союзных государств (например, членов тех же СНГ и ЕАЭС). За счет создания единых правил и подходов, а также технологической инфраструктуры, обеспечивающей их применение, а также учитывая территориальные и геополитические особенности, это бы не только поспособствовало значительному расширению пространства (или, если угодно, «рынка») ESG, но и позволило бы достичь гораздо более значительных положительных эффектов (в т. ч. экологических, социальных и пр.). И не в последнюю очередь, этот подход мог бы послужить первым шагом к созданию объединенной евразийской системы, по амбициям и возможностям не уступающей зарубежным (региональным) аналогам. (С этим трудно не согласиться. – А.К.)».

Подытоживая эту неожиданно начавшуюся в стране дискуссию, не стоит, на мой взгляд, поднимать панику из-за отъезда значительной части иностранного бизнеса по теме ESG. Вот по использованию передовых технологий и привлечению капитала, да, стоит. Россия в ближайшие 10 лет, как минимум, не досчитается сотен миллиардов международных инвестиций и лучших мировых технологий для всех секторов экономики. А вот на уровень ESG международная изоляция России скажется несущественно, это все-таки не фактор производства, а его инфраструктура, на которую наши «партнеры» вряд ли будут обращать особое внимание как на способ давления.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: