Впечатления о Женевском форуме ООН «Бизнес и права человека» начну с того, что в сегодняшнем мире тема прав человека отнюдь не выглядит консенсусной и благополучной. Адвокатов и энтузиастов по-прежнему хватает, но число критиков и скептиков выросло значительно, особенно если сравнивать со «спокойным» периодом 1990-х – начала 2000-х. И это касается отнюдь не только настроений в России; речь идет о широком феномене.

С одной стороны, ситуация с правами человека стала элементом напряженности во многих странах и «Глобального Юга», и «Глобального Севера». Вдобавок само представление о них как об универсальной ценности оспаривается всё чаще.

На этом фоне вопросы прав человека в разрезе предпринимательской деятельности выглядят куда менее спорными и сохраняют запас «свежести» (они вышли на авансцену пару десятков лет тому назад). Что и подтвердил прошедший в конце ноября в Женеве ежегодный форум, созываемый ООН. Встреча была впечатляющей. Число участников – лично или онлайн – достигло почти четырех тысяч; они представляли 144 страны и десятки международных организаций и НКО. Среди делегатов преобладали предприниматели, общественные активисты, представители профсоюзов, местных сообществ, юристы, ученые. Немало было национальных и международных чиновников.

Общее впечатление: «предпринимательство в зеркале прав человека» актуально прежде всего потому, что это часть широкого поля проблем мировой экономики. Через «бизнес и права человека» (БПЧ) проступают неравноправные мирохозяйственные связи, сбои в функционировании рынков, «зеленый переход» в контексте климатических противоречий, противостояние ТНК и правительств в развивающихся странах и т.п.

При этом тематика обсуждений и прений не только воспроизводила уже привычные вопросы. Значительное место занимали события и тренды текущего момента. Вообще-то в центре внимания были разные аспекты имплементации Руководящих принципов ООН (UN Guiding Principles), которые за 12 лет своего официального существования обросли подчас неожиданными разветвлениями в плоскостях «мягкого» и «жесткого» права. Среди сквозных тем упомяну прежде всего подходы к климатическому кризису через призму прав человека. Недаром хозяин форума, Верховный комиссар ООН Ф. Турк, призвал, чтобы вопросы ПЧ были в центре внимания при принятии решений на проходившей параллельно глобальной конференции СоР28. Полезным было сравнение трактовки РП ООН в разных регионах. Если в Европе, Северной Америке определилась систематичная линия – одновременно и протекционистская, и наступательная, – то развивающийся мир продолжает искать модальности для защиты собственных интересов. Значительное место в дискуссии заняла ситуация уязвимых групп – трудовых мигрантов, коренных народов, инвалидов.

Два слова о сессии, где рассматривалось, как обстоят дела в регионах Центральной и Восточной Европы и Центральной Азии. Дискуссия была скорее предсказуемой и состояла из нескольких элементов. Во-первых, ожидаемо перечислялись сложности в странах двух регионов: доминирование государства над гражданским обществом, проблемная законность, влияние «серой» экономики, слабость профсоюзов и как результат всего этого – неблестящее самочувствие прав человека. Во-вторых, постоянно звучала тема влияния новых моментов в политике и практике Евросоюза (прежде всего последние Директивы брюссельской бюрократии) на рыночные обстоятельства в данной группе стран. При этом, надо сказать, делегаты не находили критических слов для экстерриториальных «новаций» Брюсселя; они предпочитали говорить о том, как подстраиваться под законодательство Евросоюза и его членов, прежде всего Германии.

Более резонансной была полемика вокруг «смычки» повесток БПЧ и климата. Здравый смысл говорит о том, что они нередко пересекаются в сегодняшнем мире. Упрощенцы же (а их немало) просто ставят знак равенства между двумя феноменами. Реалисты возражают, приводя два, пожалуй, основных довода. Во-первых, политическая география: климатические проблемы глобальны, и им начхать на границы государств. Правочеловеческие же – ограничены национальными или региональными (ЕС) юрисдикциями. Во-вторых, временные параметры: нарушения прав человека требуют реакции срочной, их нельзя откладывать на потом (пускай в жизни нередко именно так и случается). Климатический же кризис имеет протяженный характер, недаром его рубежи: 2030, 2050, 2060… годы.

Неоднократно – и нелицеприятно – звучали темы средств правовой защиты от «огрехов» бизнеса для мигрантов и коренных народов. Представители последних занимали большей частью максималистские позиции, в том числе выступая за скорейшее заключение договора государств, регулирующего поведение бизнес-игроков с позиций прав человека (переговоры в Женеве идут не первый год, но ни шатко ни валко).

Немалая часть заседаний была посвящена тенденциям на «Глобальном Юге» – в Латинской Америке, на Ближнем Востоке и в Северной Африке, в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Тональность выступлений была зачастую довольно резкой; во всяком случае, «поглаживания по шерсти» бизнеса из постиндустриальных стран не было. Дискуссия же о трендах в государствах «Глобального Севера» уже привычно сфокусировалась на выходе Руководящих принципов ООН в плоскость «жесткого права», в имеющее обязательную силу законодательство. Активно продвигаемый в ЕС и отдельных странах сдвиг в сторону обязательной должной осмотрительности (mandatory HR due diligence) сами инициаторы реалистично оценивают как несущий не только плюсы. Для них не секрет колючая реакция в развивающемся мире: «Вы решаете за нас без нас».

Символ времени: одной из самых оживленных сессий стала та, что была посвящена БПЧ в контекстах напряженности («Уйти или остаться», если дела вокруг идут не так, как планировалось). Разговор на фоне множащихся кризисов и конфликтов в мире был местами весьма острым. Тема отнюдь не чужая для России с сегодняшними дилеммами вокруг желающих ретироваться зарубежных компаний и их активов. Ожидаемо прозвучала критика Китая за нарушения прав человека в Синьцзяне. Новым моментом стали выпады в сторону поведения западного бизнеса на фоне войны между Израилем и палестинцами.

В целом же Права человека в разрезе предпринимательской деятельности, как подтвердил форум, являются одной из многослойных и актуальных ипостасей большой темы устойчивого развития. Строго говоря, надо рассматривать это явление в контексте Повестки-2030. Сходным образом феномен БПЧ тесно связан с триадой ESG. Поэтому не стоит относиться к правочеловеческому началу снисходительно. Наоборот, следует делать так, чтобы нынешние профессиональные оценки и возникающие определения в сфере ESG ясно ссылались на должную осмотрительность под углом прав человека как самоценный элемент.

С этих позиций весьма полезным стал завершающийся как раз в конце 2023 года проект «Создание общности практик в сфере “Бизнес и права человека”». Он осуществляется вот уже более двух лет благодаря дальновидной инициативе Российской национальной сети Глобального договора ООН и аппарата ооновского Верховного комиссара по правам человека. Хочется надеяться, что на выходе проект продвинет данную повестку, укрепит ряды ее сторонников среди предпринимателей и экспертов и (как говорят в народе, last but not least) покажет ее заманчивый потенциал госорганам.