Подписка на новости
* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Олег Базалеев,
руководитель департамента по социальным вопросам компании «Кресент Петролеум» (Ближний Восток), кандидат социологических наук

№34 #заметки_ESG_начальника

Пару дней назад я сидел и делал слайды для выступления на одной из конференций.

И, конечно, в этих слайдах была фраза, ставшая уже дежурной на мероприятиях по благотворительности после февраля этого года: «В настоящее время фактически единственным драйвером темы ESG в России является государство».

Не то чтобы это сильно в новинку (помнится, ещё Александр Пушкин писал Чаадаеву, что «правительство всё ещё единственный европеец России»), – но как-то и не очень весело.

Тут подоспела одна новость.

Вчера во второй половине дня появилось заявление российского миллиардера Владимира Потанина о том, что принадлежащий ему холдинг «Интеррос» начал процесс передачи в эндаумент Благотворительного фонда Потанина до 50 процентов акций Росбанка.

Таким образом, по словам предпринимателя, целевые капиталы фонда достигнут запланированного размера в 100 млрд руб., «что обеспечит финансовую устойчивость и долгосрочность его благотворительных программ». Потанинский фонд становится самостоятельной благотворительной организацией с независимыми органами управления.

В сообщении от Владимира Потанина указаны причины и мотивы такого решения. Однако сам жанр «публичное заявление миллиардера» предполагает определённый скепсис со стороны читателя.

Когда в одном предложении встречаются слова «миллиардер» и «благотворительность», то первая мысль во всех странах мира: нет ли тут какого-нибудь «двойного дна»?

Тенденция сомневаться в благодеяниях сверхбогатых людей в последние годы охватила даже традиционно лояльную к своим миллиардерам Америку, что уж говорить о России, всегда настороженную к человеку с большим состоянием.

Но мы как раз в той точке времени и пространства, когда «двойное дно» заподозрить трудно.

В былое время мы бы сказали, что действия Владимира Потанина – это выполнение обещаний по «Клятве дарения» (The Giving Pledge), к которой он присоединился в феврале 2013 года первым из российских предпринимателей. И тут можно было бы предположить какой-то интерес. Не секрет, что эта зародившаяся в США инициатива, когда миллиардеры публично обещают отдать половину капиталов на благотворительность, на каком-то этапе стала чем-то вроде «программы-минимум» для незападных богачей, которые хотели быть приняты за «своих» на коллективном Западе.

Но те времена в прошлом, российский бизнес считается «токсичным» на Западе практически весь поголовно, что уж говорить об уровне промышленно-финансовых магнатов.

Нет ли финансового резона в переходе активов? Может, основные бизнесы предпринимателя ждут льготы или что-то подобное? Да нет, мы не в Америке, где семейные фонды часто становятся «тихой гаванью» для налоговой оптимизации. В российском законодательстве нет каких-то внятных налоговых преференций и стимулов, которые позволяли бы подозревать коммерческий интерес в передаче половины банка в благотворительный фонд.

(Ещё придётся и потратиться на юридических и финансовых консультантов, чтобы проложить верный курс в малопроработанном и рыхлом правовом поле для эндаумента).

Распорядиться активами таким вот образом – не мог ли это быть настоятельный совет со стороны государства? Да вряд ли. Форматы «именной благотворительный фонд бизнесмена» и «независимые директора» — это не самые понятные форматы для российской административной машины.

Ещё год назад в подобных случаях можно было заподозрить, что передача активов в благотворительный фонд – это попытка вывести их из-под прямого управления того или иного бизнесмена. Могло сработать как защита от персональных санкций. Однако в 2022 году это уже не актуально. Ограничения и санкции приобрели настолько коврово-площадный характер, что активы так уже ни от чего и ни от кого не защитишь.

В общем, трудно увидеть какую-то иную мотивацию, кроме заявленных в обращении.

Первая мотивация – альтруистическая. «Человек должен делиться с обществом своими достижениями, своим успехом», — говорится в заявлении российского миллиардера.

Вторая мотивация – инструментальная, то, что называется ‘get it right’ («сделать это правильно»). То есть как сделать благотворительный фонд финансово устойчивым, а социальные программы – долгосрочными.

Сами слова ‘get it right’ вошли в обиход в корпоративной социальной ответственности в начале нулевых, когда мировые корпорации впервые стали отдавать большие деньги на социальные и экологические программы в независимое управление. Тогда в полный рост встал вопрос, как управлять этими суммами так, чтобы благие дела не заканчивались досрочно по причине внезапного усыхания финансового ручейка.

Обеспечение эндаумента при помощи акций работающего и генерирующего прибыль бизнеса – это один из эффективных способов сделать фонд устойчивым на многие годы вперёд.

Как пишет Потанин, «предприниматели должны не просто выделять средства на благотворительность, но сделать общественную пользу частью своих бизнес-моделей».

Как мы знаем, раньше во многих бизнесах продвижение ESG-практик было связано с надеждой на получение иностранного «зелёного финансирования», а международные ESG-агентства следили, чтобы всё было по правилам.

Сейчас нет ни первого, ни второго – и это надолго. Эти драйвера закончились. Отсюда и разговоры про то, что из драйверов ESG-повестки осталось только российское государство.

Однако личный альтруистический интерес бизнесменов и готовность сделать филантропический кейс правильным и долгосрочным могут быть неплохой альтернативой покинувшим Россию ESG-драйверам.

По крайней мере, масштабное пополнение эндаумента Благотворительного фонда Потанина даёт такую надежду.

#социальный_антрополог_на_службе_у_корпораций

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: