Подписка на новости

* Поля, обязательные к заполнению
Нажимая на кнопку «Подписка на новости» Вы даёте свое согласие автономной некоммерческой организации «Центр развития филантропии ‘’Сопричастность’’» (127055, Москва, ул. Новослободская, 62, корпус 19) на обработку (сбор, хранение), в том числе автоматизированную, своих персональных данных в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Указанные мною персональные данные предоставляются в целях полного доступа к функционалу сайта https://www.b-soc.ru и осуществления деятельности в соответствии с Уставом Центра развития филантропии «Сопричастность», а также в целях информирования о мероприятиях, программах и проектах, разрабатываемых и реализуемых некоммерческим негосударственным объединением «Бизнес и Общество» и Центром развития филантропии «Сопричастность». Персональные данные собираются, обрабатываются и хранятся до момента ликвидации АНО Центра развития филантропии «Сопричастность» либо до получения от Пользователя заявления об отзыве Согласия на обработку персональных данных. Заявление пользователя об отзыве согласия на обработку персональных данных направляется в письменном виде по адресу: info@b-soc.ru. С политикой обработки персональных данных ознакомлен.
Архивы филантропа

Перед кем в ответе бизнес

Авторы: Сергей Гуриев, Олег Цывинский (Ведомости)

Сегодня в любой большой — и не только большой — компании нельзя обойтись без стратегии корпоративной социальной ответственности (КСО). Компании жертвуют деньги на различные некоммерческие проекты, оплачивают волонтерскую работу своих сотрудников, ограничивают свою деятельность с учетом экологических рисков и влияния неравенства и т. д. Почему это происходит?

Ответ на этот вопрос не так очевиден, как кажется. Всего несколько десятилетий назад компании придерживались простой точки зрения: главная задача бизнеса — зарабатывать деньги для акционеров. А если акционеры хотят заниматься благотворительностью, то это их личное дело.

В последние годы этот подход уступает место точке зрения, что корпоративная благотворительность может быть во многих случаях эффективнее частной. Во-первых, компании с высокими достижениями в области КСО могут привлекать талантливых сотрудников; их также предпочитают потребители и поставщики. Во-вторых, лучше воздерживаться от открытия экологически вредных производств, чем позже пытаться их модернизировать. Естественно, тот же аргумент относится к любым «вредным» для общества видам бизнеса. В-третьих, благотворительность — это общественная деятельность, которая, по определению, требует больших усилий по координации. Вместо того чтобы сначала распределять прибыль, а затем пытаться собрать с акционеров деньги на социальные проекты, с точки зрения общества выгоднее финансировать социальные проекты на уровне компании — до распределения дивидендов. Есть и четвертое, более циничное объяснение, которое заключается в том, что КСО — это способ удовлетворения тщеславия менеджмента за счет акционеров. При этом менеджмент пытается убедить акционеров в том, что данный проект КСО выгоден самим акционерам как раз по вышеприведенным причинам.

Эмпирических исследований КСО не так много. Те, что есть, сходятся на том, что положительная (хотя и слабая) корреляция между КСО и финансовыми результатами есть. Но мы не знаем направления причинно-следственной связи: возможно, что компании, более активные в сфере КСО, действительно зарабатывают больше денег для акционеров. С другой стороны, может быть, все дело в том, что более успешные компании просто могут позволить себе потратить больше денег на КСО.

Тем более интересна опубликованная в этом году работа Дэвида Бэрона, Манетно Харьото и Хойе Джо «Экономика и политика корпоративной социальной эффективности». Выборка данных здесь гораздо больше, чем в предыдущих исследованиях. Авторы рассматривают данные за 1996-2004 гг. по 3000 ведущих американских компаний и не ограничиваются обычным анализом корреляций, а оценивают структурную модель как раз для того, чтобы установить причинно-следственную связь. Они выделяют роль социального давления, а этот фактор важен, поскольку он влияет на КСО, но не влияет на финансовые результаты напрямую. Таким образом, этот анализ помогает прояснить вопрос направления причинно-следственной связи.

В данных Бэрона и его соавторов не обнаруживается прямой корреляции между КСО и финансовыми результатами компании. Но отсутствие корреляции не означает отсутствия связи. Их модель позволяет найти и количественно оценить влияние социального давления на КСО и на финансовые результаты. Как и следовало ожидать, оказывается, что социальное давление (сотрудников, потребителей и инвесторов) отрицательно сказывается на финансовых результатах компании. При этом компании отвечают на социальное давление более интенсивной филантропической деятельностью. Так как разные компании подвергаются разному давлению со стороны общества, то среди компаний с высоким уровнем КСО есть компании и с хорошими, и с плохими финансовыми результатами. Еще один важный результат — это то, что «тщеславное» объяснение КСО не имеет места. Данные не подтверждают, что общественная деятельность компаний осуществляется в интересах топ-менеджмента за счет акционеров.

В России КСО устроена по-другому. Дело не только в неразвитости механизмов социального давления, но и в том, что нет понимания, помогает ли корпоративная благотворительность создавать положительный образ корпорации в обществе. Июльский опрос ФОМ показал, что 83% россиян положительно относятся к «благотворительной деятельности компаний», но лишь 6% смогли назвать конкретные компании-благотворители. Зачастую КСО направлена не столько на общество, сколько на государство. Не справляясь с отдельными своими функциями по предоставлению общественных благ, государство просит компании заменить его. Поэтому для компаний КСО становится инструментом выстраивания отношений с государством.

Из этого следует и еще одна проблема — это непрозрачность российской благотворительности. Лишь немногие российские компании раскрывают детальную информацию о своей благотворительной деятельности. Это неудивительно — если общество не является основной аудиторией КСО, то незачем нести даже минимальные издержки на публичность. А непрозрачность вызывает у общества подозрения в теневых сделках с чиновниками.

Впрочем, комитет по КСО Российского союза промышленников и предпринимателей уже начал обсуждение внедрения в России международных стандартов отчетности по социальной ответственности. Будем надеяться, что прозрачных компаний-благотворителей в России будет все больше. Это в свою очередь поможет и гражданскому обществу более эффективно развивать механизмы социального давления.

Источник

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: