СССР не сумел пережить кризис – и распался. Причины этого исторического события я проанализировал еще в конце девяностых годов прошлого века. Но, как учит жизнь, уроки истории забывать не стоит. 

                                                                                       Нет пределов развития, но есть пределы роста.
                                                                                              Д.Х. Медоуз, Д.Л. Медоуз, Й. Рэндерс
«За пределами роста» 

Экологический и социально-экономический макрокризисы так или иначе являются разновидностями кризиса предела роста или качественного изменения, случающегося рано или поздно с любой системой, где наблюдается количественный рост какого-либо параметра. Эти кризисы еще не случились, а потому для слишком многих остаются неопознанной и непредставимой опасностью, умозрительной абстракцией. Однако как это может быть – уже можно изучать на конкретном наглядном примере.

 Случившееся с экономикой, населением, системой власти в СССР 1980-х и 1990-х и есть результат сложения нескольких кризисов пределов роста в сильно изолированной от мировой экономики системе.

Во-первых, это был кризис пределов роста цены, которую общество может заплатить за изъятие природных ресурсов, описанный еще в 1972 году моделью World3 коллектива авторов, готовивших доклад «Пределы роста» для Римского клуба.

Когда месторождения начинают истощаться, «становится необходимым использование   всевозрастающих объемов капитала в ресурсных отраслях, в результате чего уменьшается доля, идущая на инвестирование и обеспечение роста в других отраслях. Наконец, инвестирование становится настолько малым, что уже не может покрывать даже амортизацию капитала, и наступает кризис промышленной производственной базы». (Д.Х. Медоуз, Д.Л. Медоуз, Й. Рэндерс, В.В. Бернес III «Пределы роста». М., 1991)

 Промышленность СССР «сломалась» на добыче нефти на сибирских месторождениях, за счет экспорта которой и выживала страна в эпоху застоя. В 80-е годы объемы добычи и разведанные запасы нефти стали катастрофически сокращаться, а попытки удержаться на достигнутом уровне привели к тому, что СССР, в соответствии с моделью, действительно пришел к началу «перестройки» с устаревшими технологиями и изношенными, в некоторых отраслях на 70–80%, основными производственными фондами. Памятное всем «ускорение» на таких «лошадях» промышленность страны уже не вынесла, и в считанные годы из самодостаточной космической державы Россия превратилась в страну, откуда во все возрастающих масштабах за границу вывозится сырье, а из-за границы ввозятся продукты его переработки, где фактически безвозвратно потеряно почти все производство товаров народного потребления, замещенное импортом.

Проще говоря, за неостановленный вовремя рост изъятия природных ресурсов СССР заплатил разрушением большей части производства как такового, следствием чего стали и безработица, и отсутствие средств на образование, здравоохранение, науку, и невыплаты пенсий, и многие другие беды, такие обычные для всех постсоветских стран. Да и понятно: откуда возьмутся средства на образование, если промышленность страны больше не производит то, что можно продать.

Во-вторых, это был кризис пределов роста денежной массы, кризис пределов роста скрытой инфляции в замкнутой финансовой системе.

В СССР денежный печатный станок работал без остановки для оплаты огромной массы омертвляемого труда: для производства никому не продаваемого гигантского количества оружия, для рытья никогда не окупавшихся каналов, для строительства водохранилищ на месте плодороднейших пастбищ и пахот и т.п. К концу 1991 года оказалось, что напечатали в несколько тысяч раз больше, чем «нужно». И в 1992-м, когда этот денежный пузырь лопнул, страна оказалась без денег, в долгах как в шелках, а каждый ее гражданин – без накопленных за всю прошедшую жизнь сбережений.

Т.е. перед лицом описанного выше промышленного кризиса страна и ее население остались в прямом смысле слова с пустыми карманами, без денег, на которые можно было начать новую жизнь.

В-третьих, это был кризис пределов роста загрязнения окружающей природной среды по отношению к возможностям человеческой популяции его переносить, выразившийся в

катастрофическом снижении иммунного статуса населения и продолжительности жизни, катастрофическом росте болезненности новорожденных детей, росту смертности и сокращении численности россиян. Кризис, обусловленный размещением промышленных предприятий в городах, углубленный катастрофой на Чернобыльской АЭС, усиленный широкомасштабной и бестолковой химизацией сельского хозяйства и многими другими решениями советского правительства.

В-четвертых, это был кризис пределов роста сложности управляемой системы по отношению к управляющей системе, где окончательное решение зависит от способности одного человека выбрать оптимальный вариант из имеющегося или предложенного на выбор множества. В результате система начинает дробиться на более простые самоуправляемые подсистемы.

Одним из результатов кризиса системы управления стал распад СССР. С одной стороны, это было превращение бывших республик СССР в суверенные страны, с другой – формирование на базе советских ведомств промышленных корпораций (фактически транснациональных), таких как «Газпром», РАО «ЕС России» и т.п.

Другим результатом стало резкое сокращение числа функций, осуществляемых государственной властью, в виде ее самоосвобождения от социального обеспечения населения (образование, здравоохранение…), даже обеспечения законности и правопорядка.

Все причины этих кризисов, приведших к катастрофе системы «Союз Советских Социалистических Республик», продолжают действовать в глобальной системе, органической частью которой стали осколки социалистического лагеря.

Продолжается рост изъятия всех видов природных ресурсов, в том числе, энергоносителей.

Продолжается опережающий увеличение производства рост финансовых ресурсов, определяемый спекулятивной игрой на динамике разницы курсов ведущих мировых валют, раздачей кредитов, не имеющих перспектив возврата, и т.п.

«В середине и конце 80-х годов мировые рынки оказались охваченными финансовой лихорадкой. Финансовые и валютные спекуляции, осуществлявшиеся с помощью компьютерных систем связи, превратились в игру, полностью оторванную от реальной экономической действительности». (А. Кинг, Б. Шнайдер «Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба». М., 1991).

Продолжается рост загрязнения окружающей среды отходами человеческой жизнедеятельности.

 «За последние 20 лет число природных катаклизмов, в первую очередь ураганных ветров и наводнений, выросло в четыре раза, объем наносимого ими материального ущерба – в восемь раз, а потерь страховых компаний, связанных с этими бедствиями, – в 15 раз, и  это прямое последствие экологически плохо контролируемой хозяйственной деятельности человека», – отмечается в одном из докладов специалистов «Мюнхен Ре», немецкой страховой компании. («Финансовые Известия», 21 июля 1998 г.).

Продолжается рост сложности мировой экономической системы как таковой по отношению к созданным для управления ею структурам ООН, Всемирного Банка, Всемирной Торговой Организации и т.п.

И скорее рано, чем поздно, все эти кризисы случатся с человечеством столь же «неожиданно», как случились описанные выше с населением СССР. Ресурсный кризис модель World3 предсказывает примерно на 2010–2015 годы.

Саморазрушение системы СССР главным образом выразилось в утрате целостности и связности системы, на месте которой осталась сумма экономических, социальных и т.п. субъектов, лишившихся почти всего комплекса привычных связей. Социальные последствия этого явлены самым наглядным образом на примере России.

• Эскалация насилия на всех уровнях – от бытового до государственного. Насилие становится главным рычагом управления: сила права повсеместно замещается правом силы, включая силу денег, отсутствующих у большинства населения.

• Утрата науки не столько как комплекса знаний, а в первую очередь как востребованного обществом инструмента организации жизни, взаимодействия со средой и т.п., в том числе в сфере здравоохранения и образования.

• Прекращение функционирования высокотехнологичных производств, прекращение производства сложной техники.

• Разрыв коммуникаций, в первую очередь – систем физического перемещения сырья, товаров и людей. Сохранность электронных коммуникаций оказалась в зависимости от производства или приобретения за рубежом компьютерной техники, обеспечивающей их функционирование, поэтому тоже под вопросом.

• Массовая фактическая безработица, переход на доиндустриальные формы самообеспечения продуктами питания и предметами первой необходимости, жизнеобеспечения в целом. Резкое падение уровня жизни.

• Рост заболеваемости и смертности, наиболее заметный среди молодежи и людей среднего возраста: от стрессов, от несчастных случаев, в вооруженных конфликтах, вследствие эпидемий.

Хотелось бы, конечно, чтобы развитые страны, от поведения которых в значительной степени зависят и сроки, и масштаб грядущих глобальных кризисов, примерили этот сценарий на себя. И если такого себе не желают, сделали бы выводы. Но это маловероятно. 

«Иными словами, человек бесстрастный мог бы заметить, что в определенном смысле ХIХ век на Западе еще продолжается. В России он кончился; и если я говорю, что он кончился трагедией, то это прежде всего из-за количества человеческих жертв, которые повлекла за собой наступившая социальная и хронологическая перемена. В настоящей трагедии гибнет не герой – гибнет хор». (Нобелевская лекция Иосифа Бродского. 1987).

Жителям постсоветских государств, с моей точки зрения, важно понять следующее. 

Во-первых, система «Союз Советских Социалистических Республик» не отстала, а обогнала так называемый цивилизованный мир, оказавшись первой индустриально развитой страной, пережившей предсказанный экспертами Римского клуба кризис пределов роста во всем многообразии его аспектов. Поэтому искать средства выхода из кризиса в прошлом или на Западе бессмысленно: подобного раньше с индустриально развитыми странами не случалось. А страны, достигшие пределов роста эксплуатации природных ресурсов на более ранних ступенях развития, просто давно уже исчезли с лица Земли, оставив потомкам лишь живописные развалины.

Собственно, поэтому искренние советы и рецепты ведущих западных экономистов, к их и нашему удивлению, не срабатывают – хоть плачь, хоть смейся. И экономическое возрождение все отодвигается и отодвигается в неопределенное послезавтра.

«Слепое копирование развивающимися странами того пути, по которому прошла экономика Запада, представляет собой нежизнеспособную стратегию как с точки зрения экологии, так и по другим причинам». (А. Кинг, Б. Шнайдер «Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба». М., 1991).

Во-вторых, все факторы и причины, приведшие к кризису СССР, наличествуют и активно действуют в глобальной экономической системе. Политиками и экономистами кризис СССР неправильно понят как поражение одной из управленческих cистем (социализм) в соревновании с другой управленческой системой (капитализм). Тогда как это было поражение способа природопользования (включая использование человеческих ресурсов), присущего всей нашей цивилизации. Поэтому глобальный системный кризис пределов роста следует считать неизбежным в ближайшем будущем событием, к которому надо готовиться, чтобы свести к минимуму страдания и потери.

Нет никаких оснований ожидать всеобщего экономического благополучия в 21-м веке. Этот век будет не менее трудным, чем 20-й. И только от нас зависит, насколько трудным.

В-третьих, население постсоветских государств объективно оказывается в выигрышной ситуации, которой оно может воспользоваться, а может и не воспользоваться.

В самом деле: за счет внешних инвестиций и внешней торговли сырьевыми ресурсами падение уровня жизни оказалось не столь ужасным. На этапе предкризисного роста глобальной экономики уровень жизни в постсоветских странах будет расти или стабилизируется. Относительно высокий средний интеллектуальный уровень населения, в принципе, позволяет понять произошедшее и сделать из этого конструктивные выводы, т.е. поучиться на собственном опыте, что несравненно легче, чем на чужом.

Внешние и внутренние ресурсы при желании могут быть использованы для создания инфраструктуры и производств, позволяющих встретить глобальный кризис более подготовленными, чем свой отечественный.

В-четвертых, по нашему опыту, существует немало сил, для которых предсказываемое развитие событий по кризисному сценарию объективно приемлемо и даже благоприятно. Это почти все структуры организованной преступности. Это производители низкотехнологичного оружия поля боя, спрос на которое будет расти. Это любые организованные структуры и группировки, ориентированные на установление авторитарного контроля над населением, в том числе некоторые объединения, называющие себя «зелеными».

Об этом тоже надо помнить самим и напоминать другим.

В-пятых, оглядываясь на полтора-два десятка прошедших кризисных лет, мы имеем все основания сказать, что следующий виток кризиса преодолим, если подготовка к нему станет осознанной задачей хотя бы части населения. Если социально активные граждане поймут, что с учетом прожитого можно прийти к кризису во всеоружии новых связей, новых отношений, таких, которые помогут преодолеть кризис, сохранив лучшее, что создано нашей цивилизацией.

Чтобы сделать это, не нужно творить чудеса. Детали конструктора, из которого строится новая цивилизация, рассыпаны по Земле: надо только наклониться, чтобы поднять их, надо только объединиться, протянуть друг другу руки, чтобы вовремя сложить эти детали вместе.

И тогда мы можем и не заметить, как волны истории унесут в пучину ошибки и заблуждения, грязь и гордыню нашего мира, как однажды утром мы обнаружим себя на другом берегу.