В современном мире часто сталкиваешься со смешением понятий, все больше возникает вопросов о роли искусства и культуры, о нужности и значимости тех или иных деяний и/или вложений. Спасает ли жизни красота, куда нужно направлять средства, время и усилия? Более того, мы стали привычно относится к великому, как к общему достоянию, не беря в расчет тех, кто буквально вложился в создание и сохранение мировых шедевров. Замечали ли вы, что стало привычным понятие «добро творится в тишине»?

В год своего 170-летия Третьяковская галерея представила масштабный проект, который по праву можно назвать событием года в мире искусства. Выставка «Предшественники Павла Третьякова: Фёдор Прянишников и Козьма Солдатёнков» — это не просто ретроспектива картин, а глубокое исследование истоков национального коллекционирования. Экспозиция объединяет более ста произведений живописи и графики, уникальные архивные материалы, редкие книги и документы из фондов ГТГ и других музеев страны.

Бывают выставки, после которых выходишь из зала с ощущением, что прикоснулся к чему-то фундаментальному. Именно такое чувство оставляет новый проект в Третьяковке — «Предшественники Павла Третьякова: Фёдор Прянишников и Козьма Солдатёнков». Это не просто юбилейная экспозиция к 170-летию музея, это попытка заглянуть за кулисы истории и понять, как вообще рождается национальное искусство. Кем сформированы легендарные коллекции и почему сегодня нам стоит говорить о возрождении института меценатства. Время циклично, возможно сейчас нам стоит глубже и детальнее разобраться в этих вопросах?

“Выставка посвящена двум выдающимся фигурам, без которых невозможно представить историю русского искусства XIX века и становление отечественного музейного дела. Этот проект позволяет увидеть не только великолепные произведения русских мастеров, но и историю людей, благодаря которым эти работы были сохранены для будущих поколений”, –  комментирует заместитель генерального директора по научной работе Третьяковской галереи Татьяна Юденкова.

Мы привыкли считать основателем главной галереи страны Павла Михайловича Третьякова. И он, безусловно, гений-собиратель. Но эта выставка мягко напоминает: до него были другие. Были люди, которые своей страстью и деньгами (без этого – никуда) буквально спасли русскую живопись от забвения. Экспозиция, созданная совместно с Российской государственной библиотекой (РГБ), впервые так полно рассказывает об этих двух судьбах. Роль библиотеки здесь колоссальна! Именно здесь, в архивах, хранятся документы, по которым можно восстановить провенанс картин, подтвердить их оригинальность и отделить исторический факт от красивой легенды. Без этого союза история была бы неполной.

Фёдор Иванович Прянишников — столичный петербуржец, тайный советник, глава Почтового департамента. Человек системы, чиновник высшего ранга, масон и при всем этом – тонкий ценитель и собиратель живописи. Он осуществил реформу почтового дела в России. Был действительным тайным советником, членом Госу­дарственного Совета, Императорской публичной библиотеки, Императорской Академии художеств и Общества поощрения художеств. Прянишников был меценатом, библиофилом и собирателем картин русских художников. Как вице-председатель Общества поощрения художников и член Московского художественного общества, он поддерживал художников материально. Его коллекция формировалась параллельно с государственной службой, став одним из первых системных собраний русского искусства. Именно знакомство с шедеврами из коллекции Прянишникова вдохновило молодого Павла Третьякова на создание собственной галереи.

И рядом — Козьма Терентьевич Солдатёнков, московский купец-старообрядец, издатель-просветитель. Он стал одним из крупнейших текстильных фабрикантов и книгоиздателей России, владельцем художественной галереи и старинного имения «Кунцево». С конца 1840-х годов Солдатёнков управлял семейным предприятием после смерти старшего брата Ивана. Он был одним из крупнейших торговцев хлопчатобумажной пряжей в России, пайщиком Кренгольмской, Никольской, Даниловской мануфактур, Московского страхового общества и Трёхгорного пивоваренного завода. За своё щедрое покровительство искусствам Солдатёнков получил прозвище «Козьма Медичи». Значимо, что даже в завещании он разделил капитал поровну: половина уходила племяннику, воспитанному и образованному им, на развитие бизнеса (с которого можно было и жертвоввать в том числе), вторая половина предназначалась на содержание основанных учреждений, училищ и больниц (в частности известная нам клиника им Боткина).

Казалось бы, разные миры! Один служил империи, другой строил её экономику. Но оба сошлись в одном — в любви к русскому искусству. Они начали собирать свои коллекции раньше Третьякова, делали их доступными для публики и, по сути, учили общество смотреть на своих художников без предубеждения.

Одновременно с этим мы можем окунуться в историю зарождения музейной практики, так пример Румянцевского музея и его коллекции зарождается и развивается на наших глазах, следуя истории государства. Появившись в Санкт-Петербурге 1831 году по воле брата государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцева, Сергея Петровича, музей развивался,  прирастая предметами живописи, скульптуры и уникальным собранием книг. После смерти Николая Петровича осталась обширная библиотека — почти 29 тысяч томов, собрание рукописей, медали и монеты, включая греческие и римские. Сложная, почти вековая история собрания, переезд в Москву и последующее расформирование музея – есть летопись страны, общества и иллюстрация того, что великое остается вечным, переживая своих создателей.

Влияла ли политика государева на эти события? Несомненно. Самым крупным даром императора Александра II была знаменитая картина недавно скончавшегося художника А. А. Иванова “Явление Христа народу” — гигантское полотно (5,4 х 7,5 метров) и этюды к нему, специально для Румянцевского музея приобретенные у наследников художника за 15 тысяч рублей золотом. Он принял личное участие в формировании культурного наследия. По его распоряжению коллекция Прянишникова была передана Румянцевскому музею, став основой первой публичной галереи. Выходит, заниматься поддержкой искусства было правилом хорошего тона для всех слоёв элиты: от коммерсантов вроде Солдатёнкова до высших чиновников и даже главы государства. Следуя примеру, потянулись и члены дворянских семей и коммерсанты. Статус дарителя становится все более значимым и музей не знает нужды в дарах, существуя по воле меценатов и на пожертвования. Сочетание посыла и реализации, стимул к участию сделал свое дело. Сто лет назад, тем не менее, значительное собрание, вобравшее в себя коллекции Солдатёнкова и Прянишникова, было расформировано – библиотека перешла в фонд РГБ, а картины, скульптуры, коллекция фарфора и церковной утвари – разлетелись по 54 музеям новой страны.

Вот и связь, вот и история. Когда во благо, когда то и во вред. Национализация ликвидировала частную собственность, но передала в музеи больше количество мировых шедевров. Есть ли потери? Безусловно. Есть ли смысл говорить об этом? Вне всякого сомнения. Никогда не поздно изучить первоисточники и принять свою позицию. Опереться на опыт предыдущих поколений и выбрать собственный путь.

И вот тут самое интересное. Кураторы показывают нам завещание самого Павла Третьякова, книги из издательства Солдатёнкова… Это очень личные вещи.

 «Собрания Прянишникова и Солдатёнкова стали доступны широкой публике задолго до открытия Городской художественной галереи. Меценаты активно занимались просвещением: организовывали выставки, издавали труды об искусстве, помогали художникам материально. Это была инвестиция в будущее, которая сегодня превратилась в национальное достояние. На примере Румянцевского музея мы можем говорить о зарождении целой культуры меценатства, со всеми ее законами и правилами. Еще до революции велась практика отчетов, в которых отражались все приращения и расходы – детально, поименно. Это говорит и о том, что созданное Общество друзей музея имело чёткий порядок как публичного жертвования, так и отчетности. Это считалось правильным и нормальным – говорить о своих деяниях. Не даром и галерея носит имя Третьякова и Солдатёнков упоминался в источниках. Отдельная, правильная, достойная институция меценатства позволяла преумножать наследие и сохранять историю и культуру», — отмечает куратор выставки Наталья Самойленко, советник Дирекции РГБ.

В мае 1860 года во время первого путешествия за границу Павел Михайлович Третьяков написал духовное завещание. В тексте письма он заявил о том, что желает направить 150 тысяч рублей серебром на создание публичной национальной галереи, состоящей «из картин русских художников». Основу будущего музея Третьяков видел в коллекции Прянишникова, которую наследники купца должны были приобрести у Фёдора Ивановича, добавив к ней уже собранные Павлом Михайловичем картины. Благополучно возвратившись из путешествия, Третьяков продолжил расширять собственную коллекцию.

Экспозиция выставки невероятно ёмкая: мы говорим одновременно о художественных произведениях, принципах построения коллекций. Видим результат инвестиций в образование мастеров. Но также, стоит отметить и тот факт, что коллекционирование не единственное, что увлекало наших героев: обратите внимание на стенд с «контрольными» экземплярами книг, вышедших в издательстве Солдатёнкова – они изготовлены специально для него, на бумаге разных цветов – это тоже уникальная коллекция, архив неприкосновенный, хранимый с особой тщательностью. Стоит ли говорить, что доходность книжного бизнеса была – отрицательной или равна нулю? Значит желание сохранить и поделиться превышала коммерческую выгоду?

Что это, если не миссия?

Выставка напоминает нам о важнейшей задаче — восстановлении института меценатства в современной России. Пример этих людей доказывает, что поддержка искусства — это не только обязанность государства, министерств и ведомств,  а естественная потребность общества. Возвращение к этим традициям необходимо для нашего просвещения, духовного роста и сохранения исторической памяти. Проект «Предшественники» наглядно демонстрирует, как частный капитал, личный вклад направленный на созидание, становится фундаментом великой культуры целого народа.

Фото автора