14.07.2026

188

Читать: 7 мин.

«Строить систему, а не просто спасать»: стратегия фонда «Синдром любви» глазами его фандрайзера

Интервью с руководителем направления фандрайзинга фонда «Синдром любви» Юлией Павловой

За 10-лет работы фонд «Синдром любви» помог тысячам людей с синдромом Дауна и их семьям, запустил образовательные, спортивные и социальные программы, объединил вокруг себя сотни партнеров. Юлия Павлова рассказала о том, почему системная поддержка важнее разовой помощи и как вовлечь коммерческие организации в третий сектор.

— Фонду «Синдром любви» исполнилось 10 лет. Вы оказываете системную помощь своим подопечным. Почему? Ведь адресная помощь кажется более понятной и конкретной.

— Наверное, потому что невозможно помочь человеку с синдромом Дауна один раз и считать, что на этом история закончилась. Меняются возраст, задачи, обстоятельства, но потребность в сопровождении остается. Конечно, адресная помощь важна. Она помогает решить конкретную проблему здесь и сейчас. Однако если смотреть шире, именно системная поддержка позволяет менять качество жизни человека. Благодаря ей работают программы ранней помощи, обучения, социализации, сопровождаемого взросления, спортивные проекты, консультации специалистов. Именно из таких программ складывается возможность жить более самостоятельной, насыщенной жизнью.

— Насколько сложно сегодня собирать средства именно на системную помощь? Многие считают, что людям проще поддерживать конкретного человека, чем программу.

— Если говорить о частных благотворителях, то действительно так и есть.

Когда человек делает пожертвование самостоятельно, ему гораздо легче откликнуться на конкретную историю. Мы все устроены так, что нам проще сопереживать одному человеку, одной семье, одной ситуации. Такая помощь кажется понятной и прозрачной: есть герой, есть проблема, есть решение. Поэтому многие благотворительные платформы предлагают адресные сборы. Они опираются на исследования аудитории и знают, что большинству людей психологически проще помочь конкретному ребенку, семье или человеку, чем, например, оплатить работу специалистов фонда.

Попробуйте представить: человеку предлагают пожертвовать на зарплату педагога или психолога. Для большинства это звучит слишком абстрактно. Особенно если речь идет о людях, которые только начинают знакомиться с благотворительностью. Им сложно увидеть, какой результат стоит за этой помощью. Совсем иначе устроено сотрудничество с бизнесом.

— То есть компаниям легче объяснить ценность системной поддержки?

— Я бы даже сказала, что для бизнеса она зачастую выглядит более логичной и эффективной. Когда мы приходим в компанию, мы не говорим: «Пожалуйста, просто помогите нам». Мы предлагаем партнерство и показываем, какой социальный эффект может дать участие компании.

Если организация считает: «Для нас важно поддерживать детей», — у нас есть программы для детей. Если в компании уверены в важности помощи подросткам или взрослым людям — мы можем предложить проекты и для этой аудитории. Если компания делает ставку на развитие инклюзии, спорта или образования — мы покажем конкретные программы.

Именно системная поддержка позволяет увидеть масштаб изменений. Например, если компания помогла одному человеку — это очень ценно, но понять долгосрочный общественный эффект такой помощи сложно.

Другое дело, когда партнер поддерживает целую программу. Тогда мы можем показать, сколько семей получили помощь, сколько детей начали заниматься со специалистами, сколько подростков освоили новые навыки, сколько взрослых людей стали более самостоятельными. Уже можно говорить не только о благотворительности, но и о реальном влиянии на общество.

Поэтому бизнесу проще говорить о системной поддержке, чем о разовых сборах.  Есть и партнерства, которые невозможно измерить только деньгами. Например, Пушкинский музей регулярно предоставляет нашим благотворителям и друзьям фонда возможность попасть на закрытые экскурсии, которые недоступны широкой публике. Для многих семей это становится настоящим событием. Мы продолжаем сотрудничать с МХТ имени Чехова, со Школой управления Сколково, с Гимназией имени Примакова и многими другими организациями. Где-то рождаются инклюзивные проекты, где-то проходят образовательные встречи, где-то появляются новые возможности для наших ребят.

Каждое партнерство по-своему уникально. Может родиться масштабный информационный проект или важная история про волонтерство. Фонд дает возможность познакомиться с нашими подопечными и лучше понять их потребности.

— Как изменился благотворительный сектор и его участники?  не только работа фонда, но и сама благотворительность. Вы это ощущаете?

— Благотворительность сегодня не такая, какой была даже пять лет назад. Изменились люди, бизнес ожидания. Если раньше компания могла просто перевести деньги и считать свою миссию выполненной, то сейчас ее сотрудники все чаще хотят быть вовлеченными. Людям важно понимать, кому именно они помогают, какой результат получают, какие изменения происходят благодаря их участию. И это — правильный запрос.

Ведь благотворительность перестает быть чем-то формальным. Она становится частью как корпоративной культуры, так и жизни команды.

— А как рождаются долгосрочные отношения?

— Доверие — это то, что невозможно получить один раз и навсегда. Его нужно постоянно подтверждать своей работой.

Когда компания приходит к нам, она хочет понимать, кто мы, как принимаются решения, как расходуются средства, какой эффект дают программы. И это абсолютно справедливые вопросы.

Поэтому сегодня фонд должен быть максимально открытым. Рассказывать не только об успехах, но и о сложностях. Показывать результаты, делиться историями семей, объяснять, почему именно эта программа важна.

Самое ценное для любого фонда – партнёры, с которыми удается найти общие ценности и интересы, и кто, благодаря этому остаётся рядом на протяжении лет. За это время мы успеваем не только реализовать много классных проектов, но и по-настоящему понять, что действительно важно партнеру, какие задачи он решает, как можем быть полезны друг другу.

Часто бывает так, что сотрудничество начинается с небольшого проекта, а потом постепенно перерастает во что-то гораздо большее. Появляются новые идеи и инициативы, сотрудники компании начинают участвовать в наших мероприятиях, знакомятся с ребятами с синдромом Дауна, становятся волонтерами.

Очень вдохновляют партнеры, которые искренне включаются в проекты. Мы всегда стараемся организовать мероприятия так, чтобы у участников после них остались яркие эмоции и классные фото. Зачастую забегом или мастер-классом всё не заканчивается, и сотрудники компании продолжают общаться с нашими ребятами, начинают приходить волонтерами, приводят своих детей на мероприятия, рассказывают друзьям о фонде.

Вот тогда понимаешь, что произошло что-то гораздо большее, чем просто совместная акция. Изменилось отношение. И, наверное, именно ради этого мы все и работаем.

Именно в такие моменты понимаешь, что это уже не просто сотрудничество. Это настоящее партнерство, даже дружба.

— Какие задачи стоят перед командой фонда?

— Если мы хотим оставаться современным фондом, мы тоже должны постоянно учиться. Например, сейчас невозможно игнорировать искусственный интеллект.

Для меня это не история про замену людей. Наоборот. Это возможность освободить себя от рутинных задач и дать себе больше времени на то, что действительно важно: общение с партнерами, развитие проектов, работу с семьями. Поэтому мы хотим обучать команду новым инструментам, экспериментировать, искать нетривиальные и более эффективные способы работы.

Самое важное для нас — это семьи и люди с синдромом Дауна.

Все изменения, которые происходят сегодня в фонде, нужны только для одного: чтобы программы продолжали работать, чтобы они становились качественнее, чтобы помощь получало как можно больше семей.

И еще для меня очень важно, чтобы люди с синдромом Дауна были не только благополучателями наших программ. Мы всегда стараемся сделать их полноценными участниками всего, что происходит. Если это фестиваль — они вместе с нами встречают гостей, выступают, участвуют в мастер-классах.

Если это волонтерские проекты — они становятся волонтерами. Если это информационные кампании — именно они становятся их главными героями.

Мне очень не нравится формулировка «для людей с синдромом Дауна». Гораздо правильнее говорить — вместе с людьми с синдромом Дауна. Потому что именно так и должно выглядеть настоящее современное просвещенное общество.

— Если после этого интервью кто-то захочет стать партнером фонда, что бы вы ему сказали?

— Я бы сказала — давайте знакомиться!

Многие до сих пор думают, что сотрудничество с благотворительным фондом — это обязательно про большие бюджеты или сложные проекты. На самом деле это совсем не так.

Любое партнерство начинается с разговора. Иногда одна встреча приводит к большому многолетнему проекту. Иногда компания приходит с одной идеей, а в процессе мы вместе придумываем совершенно другую — ту, которая принесет больше пользы и фонду, и бизнесу, и нашим ребятам.

Поэтому мне всегда хочется сказать одно: не бойтесь написать нам. Мы открыты к диалогу. Мы любим искать нестандартные решения. И мы очень ценим людей, которые хотят менять общество вместе с нами.

Фото фонда “Синдром любви”